Книга Счастливая случайность, страница 94 – Макс Монро

Мои же мысли, напротив, разбудили меня рано. Брук уже легла в кровать, когда я прошлым вечером закончил разговор с Кэролайн, и как бы сильно мне ни хотелось ее увидеть, пожалуй, так было к лучшему. Общение с пьяной Кэролайн обычно приводит меня в не самое радужное расположение духа, и прошлый вечер исключением не стал. Потому что как бы сильно я ни был доволен своей текущей карьерой и жизнью в целом, но в любовном плане я нахожусь совсем не там, где намеревался.

Я никогда не относился к типу закоренелого холостяка. Меня не тянуло на что-нибудь новенькое каждую неделю, и мне не требовалась свобода, чтобы перепробовать множество вариантов. Остепениться, найти женщину, о которой я мог бы заботиться, и со временем завести семью – вот и все, что было в моем списке желаний.

Но провести восемь лет своей жизни с кем-то, чтобы однажды узнать, что все это было зря, – это, вроде как, разнесло мой прежний список в клочки.

И все же такие звонки, как вчерашний, напоминают о том, что я увернулся от пули, и наполняют меня огромным облегчением, так что есть в них и какой-то плюс.

Этим утром мне отчаянно требовалось на что-то отвлечься, поэтому я проверил почту и ответил на несколько рабочих имейлов от Фрэнка и Реджины, прежде чем перечитать несколько глав «Счастливой Случайности», намереваясь сделать пометки. Но Клайв и Ривер всколыхнули во мне уже совершенно другой набор эмоций, о которых я, к стыду своему, сейчас совершенно не готов говорить.

В результате я оказался предоставлен сам себе. Если не считать еще нескольких сообщений от Мо, интересующейся тем, какой у Брук завтрак, какая у Брук зубная паста и какой у нее кофе, которые я не удостоил ответом, все было тихо.

Скрипит дверь спальни, и Брук чуть слышно ругается, ковыляя в гостиную на неверных, шатких ногах. Совсем как корабль, наш автодом покачивается и болтается на дороге, и в итоге все пытаются ходить, словно заново начинают осваивать этот навык.

— Ты в порядке? – спрашиваю я, услышав, как она во что-то врезается, вслед за чем Бенджи резко гавкает. Я приглушаю играющую по радио песню Тома Петти, чтобы лучше ее расслышать.

— Черт, – бормочет она, прежде чем повернуться в мою сторону и заговорить громче, отвечая мне напрямую. – Да, ага. Все хорошо. Немного кажется, что я угодила под нож Дерека Шепарда ^[29], получив черепно-мозговую травму, и теперь заново учусь передвигаться, как человек, но все хорошо.

Я посмеиваюсь, когда она тряпичной куклой падает на пассажирское сиденье. Я могу взглянуть на нее лишь на секунду, но то, что я вижу, замыкает все нормальные электрические цепи в моем мозгу. Я обеими руками впиваюсь в руль, а автобус виляет в такт моему припустившему сердцебиению.

Грудь – грудь Брук – прямо там, у всех – у меня – на виду.

Конечно, их прикрывает тонкий слой белого топика, но я Нью-Йоркской неделей моды клянусь, что это – наитончайшая ткань из когда-либо созданных. Ее горошины стоят торчком и, насколько уж я успел заметить по тому беглому взгляду на скрытый под тканью вид, имеют пурпурно-розовый цвет. Я знаю, что это весьма конкретное описание, и нет, я не знаю, как сумел прийти к этому заключению. В любом случае я не в силах остановить свои затянувшиеся размышления.

Топик доходит ей до пупка, а снизу, над ее стройными, тепло-оливкового цвета бедрами сбилась пара мужских шорт-боксеров. Это несколько сбивает с толку, но я клянусь, что они точно того же бренда и стиля, что ношу я.