Книга Счастливая случайность, страница 96 – Макс Монро

— Скучаешь по этому месту?

Брук пожимает плечами, обводя глазами все, что видит, и в этом сквозит изрядная доля привычки.

— Отчасти да. Мне и правда нравилась простота. Но я бы не смогла здесь остаться, если бы пришлось заниматься тем, чем я занималась, и общаться с теми, с кем я общалась каждый день. Я была мертва изнутри. Теперь у меня особо нет друзей – не считая Бенджи, – поправляется она, когда тот тихонько гавкает, – но зато изнутри я ярко сияю. Если уж честно, то в большинство дней уж слишком ярко. Голоса очень громкие.

С улыбкой покачивая головой, я удивляюсь, когда Брук вдруг вскрикивает, судорожно соскакивает с сидения и бросается в конец трейлера.

— Брук? – ору я, заводя автобус на предписанное ему парковочное место на площади. – Ты в порядке?

— Да. Просто увидела на площади своего учителя из первого класса, и мне бы не хотелось, чтобы он видел меня в пижаме!

Ее ответ настолько очарователен, что становится идеальной холмарковской ^[30] концовкой для моего знакомства с ее городом.

Однако сегодня мне доведется увидеть Брук в действии, с теми людьми, которые лучше всего ее знают.

И мне, черт подери, просто не терпится.

Нетфликс и в самом деле умеет обставлять свои мероприятия. Развлекательный центр Родины увешан плакатами в киношном стиле, рекламирующими «Братьев-Теней», а также снабжен двумя столами, полными ручек, закладок и прочих видов лимитированного мерча, который фанаты Брук смогут забрать в качестве сувениров.

В ту же секунду, как мы вошли, подручная по имени Джен поприветствовала нас широченной улыбкой. Джен здесь для того, чтобы выполнять все мелкие поручения Брук.

— Абсолютно все, что угодно, – сказала она ей, как только мы прибыли. – Только слово скажите.

И родинские фанаты не разочаровали. Они заявились целой толпой, их было так много, что двум родинским полицейским даже пришлось следить за ними со своих мест у входных дверей.

Мероприятие идет уже девяносто минут, и все проходит так идеально, как только возможно. А видеть, как Брук с уложенными волосами и макияжем встречает и приветствует своих фанатов, сидя за шестифутовым столом, болтая и смеясь с ними, – это какой-то нереальный опыт.

Мне невероятно трудно описать, как кто-то может быть собой настолько искренне, не напоказ, но при этом одновременно делать это более явно…

Я знаю, что путано объясняю, но я и сам запутался. Это та же самая женщина, которой я околдован, – та же женщина, чья проза захватывает и очаровывает меня. И при этом она к тому же самым обворожительным образом играет в знаменитость.

Жаль, я не могу объяснить это получше, но мне так сильно нравится смотреть на нее, что приходится напоминать себе о том, как странно будет выглядеть со стороны, если я на протяжении всех двух часов этой встречи с читателями продолжу не моргая таращиться на нее и жутко улыбаться.

Поэтому, строя из себя нормального человека, я примерно каждые несколько секунд нахожу себе новый объект для внимания. Люди в очереди к ней. Старые фотографии города на стенах. Потертости деревянного пола. Во всем этом есть характер, это уж точно.

Лишь когда к столу приближается мужчина в ковбойских сапогах, джинсах и фланелевой рубашке, на руке которого висит блондинка в обтягивающей, но консервативной одежде, по Брук становится видно, что она нервничает.