Книга Золотое наследие, страница 150 – Каролин Валь

— Мне следовало разобраться в этом раньше, – пробормотала я, вдыхая его запах – смесь лосьона после бритья и чего-то родного.

— Я сделал все, чтобы ты не увидела правду, – тихо ответил он, прижимаясь носом к моей голове и глубоко выдохнув. Это был выдох облегчения, как будто с его плеч наконец-то упал груз. В моем сознании вспыхнула финальная сцена «Красавицы и чудовища».

Мой вспыльчивый, но мудрый Лукас, чье сердце было наполнено светом, который он сам редко замечал.

— Ты прочитала записку? – спросил он, смущенно отводя взгляд. Я ответила, не разрывая объятий, но слегка отстранившись, чтобы видеть его лицо.

— Разве я оказалась бы здесь, если бы не…

— Каждое слово в записке – правда, – тихо признался он, и это тронуло меня до глубины души.

В его глазах я увидела нежность, которая всегда вызывала у меня слезы. Его руки хоть и казались грубыми, но были полны заботы, нежно коснулись моей щеки, а затем скользнули по шее. Его лицо смягчилось, и он продолжил:

— Я написал эти строки, потому что хотел поделиться с тобой своими чувствами. Я планировал сделать это после твоего дня рождения или через год. Но потом я поговорил с твоим дедушкой и понял, что не могу предложить тебе жизнь, которую ты заслуживаешь.

— Но… – попыталась возразить я.

Лукас мягко приложил палец к моим губам, останавливая меня.

— Пожалуйста, дай мне закончить, Элли. Ты – искренний и добрый человек. Я люблю тебя уже много лет. С тех пор как мы познакомились. Сначала это было дружеское чувство, но потом оно переросло во что-то большее. Я осознавал, что сближение с тобой – это иллюзия, ведь наши дороги ведут в разные стороны.

Я не смогла сдержать слезы. Его слова ранили меня, но в то же время пробудили что-то новое внутри. Я поняла, что мы упустили слишком много времени из-за его неуверенности.

— О, Лукас… – прошептала я, рыдая.

— Ты была права во многом. Особенно в том, что я не боролся за нас. Но это изменится. С сегодняшнего дня.

Пульс Элли бился под моими пальцами, когда я мягко касался ее шеи.

— Ты появилась на балконе в тот вечер, на праздновании годовщины дедушки, когда я собирался сказать ему, что хочу уйти из компании, – продолжил я, воскрешая в памяти тот мучительный момент и ужас от мысли, что могу потерять Элли навсегда. Это воспоминание нервировало меня, и я притянул ее ближе. – Но сначала… Прости за мое отсутствие в последние недели. На это у меня были свои причины. Я хотел продемонстрировать свою серьезность, стремился доказать это на деле.

Я нежно обхватил ее лицо руками. Улыбка Элли была обещанием и утешением одновременно, и я бы предпочел украсть ее для себя.

— Мое увольнение связано не с тобой, а со мной. Прежде чем я смог бы выразить, насколько ты мне дорога, мне нужно было разобраться в своих чувствах. Мне хотелось не просто выразить это словами. Слов было бы недостаточно. Я хотел, чтобы ты увидела мою искренность. Понимаешь? – спросил я, радуясь, что наконец-то могу выложить все, что так долго держал в себе. Элли кивнула, и в ее глазах заблестели слезы. Она прильнула ко мне, словно наконец-то нашла свое место.

— Я хочу, чтобы ты боролась за свои идеи и рецепт нового печенья без меня. Мне нужно двигаться дальше. Пришло время для нового этапа в жизни, – сказал я.