Книга Золотое наследие, страница 46 – Каролин Валь

— Ты не оставляешь мне иного выбора, – ответил я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри бушевала буря.

Бокового взгляда на Аасмунда Скогена было достаточно, чтобы осознать: я ступаю на очень тонкий лед.

Вдруг я вновь ощутил себя восемнадцатилетним. В моей памяти всплыли его слова, сказанные за несколько недель до моего девятнадцатилетия: «Ты никогда не станешь частью нашего мира». Как бы я ни старался, неизменно оставался Лукасом Стенсрудом – именем без смысла и личностью без глубины. А она по-прежнему была Эллинор Скоген, дочерью одного из крупнейших магнатов страны.

Тонкая завеса фальшивых писем не могла оградить ее от реальности. Я осознал, что Аасмунд Скоген не забыл. И я тоже никогда этого не забуду.

В тот день я потерял не просто друга, а нечто гораздо большее. Девушку с золотой душой, портрет которой я могу рисовать с закрытыми глазами. Девушку, что преследовала меня в моих грезах. Мою золотую звезду.

Я молча проклинал себя за эту мысль, ведь она олицетворяла все, что я утратил после дня рождения Элли.

В первую очередь самого себя.

— Благодарю, Элли, – произнес я, стараясь сохранить невозмутимость. – Я продолжу. Пожалуйста, присаживайтесь. – Мои слова прозвучали холодно и формально, хотя внутри все кипело. Пульс участился, а сердце колотилось как бешеное.

Мое вмешательство было подобно пощечине. Все присутствующие в конференц-зале это понимали. Элли вернулась на свое место, а ее улыбка, обычно яркая и теплая, потускнела, как стертая меловая надпись на доске. Ее взгляд стал отстраненным, и я задумался: не было ли опрометчивым мое желание защитить ее.

— Как уже отметила Элли, Knåd допустил стратегическую оплошность, – начал я, внимательно глядя на присутствующих. – В прошлом финансовом году мы заметили рост спроса на печенье с белым шоколадом, однако полбяное печенье под брендами EST и Bahrer продемонстрировало значительно более высокие показатели продаж. Особенно среди молодежи от девятнадцати до тридцати пяти лет и семей с детьми. А анализ продаж в университетских городах позволил нам выделить студентов как отдельную категорию потребителей. – Я умело подхватил нить презентации Элли, но мне пришлось структурировать информацию, чтобы не упустить важные детали. Затем я перешел к своей части выступления, сосредоточившись на снижении продаж химмельского печенья.

В течение долгих недель и месяцев я сосредоточенно работал над анализом, осознавая, что переход на печенье из полбы может оживить продажи «Химмельска». Я стремился к вершинам, жаждал большего, хотел обрести внутреннюю свободу.

Концентрация на главном давалась бы легче, если бы не присутствие Элли. Она казалась тенью самой себя, и что-то внутри меня откликнулось на изменения в ее поведении. Возможно, это было мое молчаливое сердце.

Когда я закончил свою презентацию, на мгновение воцарилась тишина. Затем Аасмунд Скоген, облаченный в темно-синий пиджак, который идеально подчеркивал его сшитую на заказ рубашку, поднял голову и внимательно посмотрел на меня.

— Печенье из полбы. Каков процент от общего оборота рынка? – спросил он.

Мне не нужно было обращаться к документам, чтобы вспомнить цифры. Я перечислил показатели по отдельным компаниям и заметил, как Аасмунд удовлетворенно поджал губы. Всего два года назад безраздельное внимание этого человека могло бы испугать меня до смерти. Теперь же я мог стойко выдержать его всепоглощающий взгляд.