Книга Золотое наследие, страница 48 – Каролин Валь

Время шло, и на улице сгущались сумерки.

— Агнес, будь добра, раздай всем протоколы, – попросил Янне, а затем поднялся и стал собирать свои вещи. Его движения были спокойными, но глаза выдавали усталость, а сжатые губы говорили о разочаровании. Ему явно не понравился итог презентации.

Проходя мимо, он тихо произнес:

— Поговорим завтра. – И легонько похлопал по плечу, словно давая понять, что большего ждать не стоит. Затем, коротко пожелав всем хорошего вечера, Янне удалился.

Элли мгновенно сорвалась с места и молча выбежала из зала. Я же быстро извинился перед остальными и, не обращая внимания на побег Элли, скрылся в уединении уборной.

Чтобы привести себя и мысли в порядок, умылся прохладной водой, а вернувшись в кабинет, обнаружил, что Элли уже собрала свои вещи.

За дверью все столы были пусты, а верхний свет в тишине казался холодным и отстраненным, как в операционной. На другом конце этажа раздавался гул пылесоса, и уборщицы уже приступили к работе.

Я осторожно закрыл за собой дверь.

Движения Элли были резкими, почти нервными. Хотя она избегала встречаться со мной взглядом, я знал, что она давно почувствовала мое присутствие. Видеть ее было мучительно, как если бы я лежал на кровати, утыканной раскаленными иглами. Но пусть лучше она продолжает считать меня придурком. В этом и заключалась моя роль.

— Мне пришлось вмешаться, – тихо сказал я, устало проводя рукой по лицу и тяжело вздыхая.

— Ты не должен был этого делать, – прошипела Элли, резко оборачиваясь. Ее взгляд встретился с моим, и, несмотря на разделявшие нас два метра, я увидел в ее глазах не только гнев, но и уязвимость, словно за грозовой тучей скрывалась хрупкая, но непоколебимая душа. Меня переполняла гордость и то, чему я предпочел бы не давать имени.

— Я предупреждал: я не хороший. Я не знаю, что ты там себе придумала в своей маленькой умненькой головке, – сказал я, пытаясь сохранить спокойствие.

— «Не хороший» и «засранец» – это не одно и то же, – ответила она, возмущенно убирая ноутбук в сумку. – Ты так изменился, Лукас. Не могу поверить, что когда-то ты мне нравился, – добавила она, словно выплевывая эти слова.

— После первой же ошибки ты будто бы пошла ко дну, – заметил я и подумал: «И я больше не мог выносить это ни секунды, котенок».

Элли замерла, услышав мои слова, а затем извлекла из сумки массивную заколку и закрепила ею свои светлые локоны. Мой взгляд невольно задержался на ее изящной шее, и я ощутил, как кровь прилила к лицу. Шесть лет назад эта часть ее тела не вызывала во мне столь ярких эмоций, но сейчас мне захотелось нежно провести по ней большим пальцем, чтобы почувствовать биение ее пульса.

Я быстро отогнал непрошеные мысли. Они были совершенно неуместны и глупы.

Возьмите себя в руки.

— Может, я и допустила ошибку, но ты подтолкнул меня к еще большему падению. То, что ты сделал, было куда хуже, Лукас. Ты унизил меня, словно я маленький ребенок, нуждающийся в опеке. Я…

Ее голос сорвался, и в этот момент мое сердце, давно расколотое на части, дрогнуло. Внутри меня было столько слов, которые я хотел бы произнести, но я оставался безмолвным, как рыба, выброшенная на берег.

— У тебя каменное сердце, Лукас Стенсруд.

С этими словами она посмотрела на меня с такой глубокой проницательностью, что я почувствовал, как ее взгляд проникает в самые сокровенные уголки моей темной души. Я незаметно вздрогнул, надеясь, что она не заметит мою боль, которую сама так безжалостно обнажала. Ведь я заслуживал этого. Я заслуживал того, чтобы она видела меня таким.