Книга Жестокие сердца, страница 74 – Ева Эшвуд

Женщина выглядит ошеломленной, ее глаза широко раскрыты, но я, черт возьми, еще не закончил. Вся та беспомощная ярость, которую я испытывал, когда увидел, как Уиллоу увозят в том джипе, или когда мы ворвались в загородную хижину Троя и нашли ее голой на полу, выплескивается из меня, наконец-то получив шанс на свободу.

— Она стоит больше, чем вы все, – рычу я. – И вам уже пора, сука, понять, что она не из тех, на ком можно топтаться, как на половой тряпке. Она не ваша пешка. Теперь она играет на том же уровне, что и вы, с теми же ресурсами, которыми вы все любите разбрасываться. Единственная разница в том, что у нее есть мы трое, и мы за нее горой.

Оливия и Коупленды смотрят на нас с шоком на лицах. Я знаю, очень скоро они придут в себя и попытаются найти выход из того тупика, в который мы их загнали, но, как сказал Александр, сейчас не время и не место. Черт, они, наверное, сегодня даже публично не признали бы, что их сын мертв, поскольку это испортило бы впечатление от их вечеринки.

Так что этим вечером они ничего не смогут сделать, кроме как смотреть на нас так, будто хотят сжечь заживо одним лишь взглядом.

Уиллоу берет мою ладонь и сжимает ее. Я чувствую, как слегка дрожат ее руки от избытка адреналина, который, должно быть, бурлит в ее крови, но, когда она снова говорит, ее голос звучит ровно:

— Знаешь, а это ведь ты виновата,– тихо говорит она, обращаясь к своей бабушке.– Я никогда не хотела быть частью твоего мира, как только поняла, на что он похож на самом деле. Я просила тебя – умоляла – отпустить меня, и если бы ты это сделала, я бы уже давно уехала с парнями. Ты бы никогда больше меня не увидела. Никогда бы не имела со мной никаких дел. Но ты настояла, чтобы я стала частью твоего мира. – Она переводит дыхание и чуть двигается, отчего золото ее платья красиво переливается. – Так вот, теперь я часть твоего мира. У меня есть все, чем когда-либо владел Трой, и я намерена этим воспользоваться. Увидимся на следующем заседании правления.

С этими словами она отпускает мою руку и поворачивается на каблуках, чтобы уйти.

Мэлис, Вик и я следуем прямо за ней, более чем готовые свалить из этого гадюшника. Но прежде чем мы успеваем отойти далеко, Оливия выходит из оцепенения и бросается к нам. Она хватает Уиллоу за руку и разворачивает внучку лицом к себе.

— Ты произвела на меня впечатление, – говорит старуха, хотя в ее карих глазах определенно не светится гордость. – Я и не знала, что ты такая изворотливая. Такая смелая. Но тебе никогда не выжить в этом мире.

Я подхожу ближе, встаю между Оливией и Уиллоу, заставляя старую ведьму отпустить руку моей девочки или рискнуть сделать это за нее.

— Я бы не был так уверен в этом, – огрызаюсь я. – Я никогда не встречал никого похожего на Уиллоу. Она настоящий воин. И если бы ты была достаточно внимательна, то тоже поняла бы это.

Мэлис что-то бормочет себе под нос в знак согласия, Вик кивает. Мы втроем становимся вокруг Уиллоу, загораживая ее от Оливии, и направляемся к лифту. По шепоту голосов вокруг могу сказать, что, несмотря на все усилия Оливии и Коуплендов сохранить на лицах маску вежливости, все присутствующие знают: только что произошло какое-то дерьмо.

Ну и прекрасно. Потому что мы только начинаем.