Книга Жестокие сердца, страница 79 – Ева Эшвуд

Я расстегиваю молнию и снимаю платье, отчего золотистый материал переливается в свете люстры. Чувствую, как парни наблюдают за мной, их взгляды задерживаются на моей татуированной, покрытой шрамами коже. На мне даже лифчика нет, только трусики, и оттого, что я так обнажена перед ними, у меня по спине пробегает жар.

Впервые за долгое время приступа тошноты нет.

Отчасти это потому, что я знаю, что могу доверять им: они не прикоснутся ко мне, если я этого не захочу. А может, причина в том, что сегодня я встретилась с бабушкой и сказала ей и Коуплендам, что Трой мертв. Может быть, это заставило меня наконец поверить в то, что его действительно нет в живых. Или, может, это потому, что сегодня я вернула себе немного своей силы.

Не важно, главное – это прогресс.

Я натягиваю через голову безразмерную футболку и устраиваюсь поудобнее на одной из кроватей, пока парни переодеваются, пользуются ванной и занимаются своими ночными приготовлениями.

Рэнсом забирается ко мне в постель и ерзает, устраиваясь поудобнее. Я беру книгу с прикроватной тумбочки и открываю ее, готовая погрузиться в чтение.

Я успеваю пробежаться глазами по нескольким страницам, когда чувствую, что матрас немного прогибается. Я поднимаю глаза и вижу, что Рэнсом заглядывает мне через плечо, пытаясь что-то разглядеть.

— Давай уже к интересным моментам, – бормочет он, шевеля бровями.

— Интересным?

— Ну, знаешь, когда герой разрывает на себе рубашку или что-то в этом роде. Они ж всегда так делают, да?

Я одариваю его невозмутимым взглядом, и он смеется, протягивая руку, чтобы попытаться взять книгу и самому найти эти «интересные моменты».

— Не-а, это не для тебя, – поддразниваю я, пряча книгу от него за спину.

Рэнсом надувает губы, проводя проколотым языком по зубам.

— О, я понял, в чем дело. Только Мэлису позволено читать любовные романы. Я просто раздавлен, ангел.

— Тебе надо было украсть мамины книжки, как это сделал он, – говорит Вик, выходя из ванной. – Уиллоу не виновата, что ты упустил такую возможность.

— Если вы двое не заткнетесь на хрен… – ворчит себе под нос Мэлис, забираясь на другую кровать. Он взбивает подушку и устраивается поудобнее.

— Не очень-то ты похож на героя романтических романов, Мэлис, – замечаю я, слегка хихикая, когда он бросает на меня мрачный, голодный взгляд.

Вик и Рэнсом смеются, а Мэлис просто протягивает руку, чтобы выключить свет, очевидно, решив не обращать на нас внимания.

Я устраиваюсь поудобнее, натягивая одеяло до подбородка и еще глубже зарываясь в подушку. Рэнсом все еще смеется рядом со мной, его теплое и твердое тело прижимается к моему, не совсем касаясь, но находясь достаточно близко, чтобы я могла чувствовать исходящий от него жар. Мэлис что-то бормочет, на что Вик тихо отвечает, и звуки, которые они издают вокруг меня, успокаивают меня. Где-то глубоко в душе.

Я, как никогда, чувствую себя с ними единым целым, за очень долгое время.

17

Уиллоу

На следующее утро я просыпаюсь в холодном поту.

Сердце бешено колотится, а челюсти крепко сжаты от усилий не закричать. Детали ночного кошмара уже начинают рассеиваться, но в животе у меня возникает тошнотворное чувство страха, которое все равно подсказывает мне, что такое происходило и в реальности.

Я лежу на спине, взгляд прикован к потолку, словно ищу в его белизне спасение от нахлынувшего огорчения, которое медленно, но верно вытесняет беспомощность. Ничего не изменилось, только усталость – тяжелая, как камень – гнетет душу. Эти проклятые сны о Трое, они словно песок, затягивающий в бездну. Я устала снова и снова переживать то, что он со мной сделал, когда я была в его плену. Даже если ночные кошмары расплывчаты, как дым, реальные воспоминания – острые лезвия – врезаются в сознание, заполняя пустоты своей безжалостной ясностью.