Книга Ты под запретом, страница 81 – Лена Бонд

Кажется, я влюбилась. По-настоящему влюбилась…

Я закрываю глаза, и сон накрывает меня мгновенно. Глубокий, спокойный сон без сновидений…

Просыпаюсь от солнечных лучей, безжалостно бьющих прямо в глаза. Щурюсь, переворачиваясь на другой бок, и натягиваю одеяло на голову, пытаясь спрятаться от неумолимого света. Тело ломит от усталости, будто я и не спала вовсе, но внутри разливается удивительное тепло, нежное и трепетное, как первый весенний луч.

Воспоминания о прошлой ночи с Ильёй заставляют меня зарыться лицом в подушку, не в силах сдержать улыбку, которая расползается по губам помимо моей воли. Я помню всё. Его руки на моём теле, его поцелуи, его слова... Боже, я действительно сбежала ночью на свидание с парнем, которого знаю всего ничего? Это совсем не похоже на меня, на ту Полину, которая всегда следовала правилам и никогда не нарушала запретов.

Но я ни о чём не жалею. Ни об одной секунде, проведённой с Ильёй. Ни об одном поцелуе, ни об одном прикосновении. Всё это стоило того, чтобы нарушить все правила на свете.

Приподнимаюсь на локтях, чтобы взять телефон и проверить время. Экран загорается, и я таращу на него глаза. Половина первого?! Я же никогда не сплю так долго! Резко сажусь на кровати и озираюсь по сторонам. Асина постель уже пуста и аккуратно заправлена. Взгляд падает на подоконник, где за занавеской спрятан стакан с букетиком полевых цветов. Сердце сжимается от нежности. Я встаю, подхожу к окну и осторожно касаюсь кончиками пальцев нежных лепестков. Они уже немного поникли, но всё равно прекрасны. Как напоминание о волшебной ночи, которая, кажется, была сном.

Но настроение моё тут же падает ниже плинтуса, когда я вспоминаю, что впереди меня ждёт неделя без Ильи. Как я это выдержу? Внутри всё сжимается от тоски, такой острой, что становится трудно дышать. Как я могла так быстро и так безнадёжно влюбиться? Это вообще нормально?

Быстро переодеваюсь в шорты и футболку и выхожу из комнаты. Из кухни доносится стук ножа о разделочную доску и шипение чего-то на сковороде. Глубоко вдыхаю, собираясь с мыслями, иду прямиком туда и застаю маму одну.

— Доброе утро, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал обыденно, хотя внутри всё дрожит от напряжения. Иду за кружкой, чтобы налить воду из бутылки, чувствуя, как мамин взгляд прожигает мне спину.

— Скорее уж добрый день, Полина, — отвечает она, но в её голосе нет обычной теплоты. — Садись, нам нужно поговорить.

Обычно мама так говорит, когда очень недовольна и готова прочитать мне лекцию о моём поведении. Неужели она знает о вчерашнем? Но как? Я же была так осторожна...

Я медленно опускаюсь на стул, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, отдаваясь в висках болезненной пульсацией. Мама вытирает руки о полотенце, снимает фартук и садится напротив меня, глядя в мои глаза острым пронизывающим взглядом.

— Я знаю, что тебя не было дома ночью, — говорит она без предисловий, и моё сердце пропускает удар.

— Что? Я... — пытаюсь придумать хоть что-то, но слова застревают в горле.

— Не ври мне, Полина, — её голос звенит от напряжения. — Я понимаю, что в юности кажется, что родители глупые и ничего не видят и не понимают, но спешу огорчить, что это не так.

Я молчу, опустив глаза. Что тут скажешь? Любая ложь будет выглядеть жалко и нелепо.