Книга Отличница для генерального, страница 84 – Екатерина Крутова

Отец Евфимий. Бывший воспитанник детдома — Женя Ефимов, четвертый мальчик, державший веревку — настоятель храма? По телу пробежала дрожь — от ужаса, торжества и осознания чудовищного абсурда происходящего. Она нашла призрака из прошлого Александра и теперь знала, что завтра поедет в заповедную карельскую глушь на встречу, которую ее «темный лорд» ждал всю жизнь.

Мысль о деньгах ударила обухом по голове. Поездка в Карелию, даже самая экономная, — это билеты на поезд или автобус, ночлег, еда. А Орлова даже не идиотскую работу устроилась только для того, чтобы оплатить аренду квартиры и накопить на грядущий семестр в Академии Штиглица. Лишних средств у нее не было, а просить в долг для такой авантюры казалось странным. Аня живо представила, как обращается к маме или сестре с текстом: «У меня есть мужчина. Он женат. Но мне очень надо узнать кое-что о его прошлом…» Чистой воды бред! Варька бы, конечно, не отказала и на более идиотскую просьбу, но подруга жила от зарплаты до зарплаты.

Взгляд сам потянулся к шкатулке у зеркала, где под украшениями и заколками, лежала банковская карта на имя Орловой Анны. Пластиковый ключ к самому большому предательству в ее жизни — доля матери, разделенная после развода между дочерями. Ольга Орлова сознательно не стала претендовать на совместно нажитое имущество, отказавшись в пользу Ани и Алены. На эти деньги можно было не только купить квартиру, но и, открыв свое дело, несколько лет безбедно жить. Старшая сестра свою долю взяла без разговоров. Аня же, несмотря на протесты матери, вернула ей часть, купив дачный участок и оплатив строительство небольшого домика, якобы для летних плэнеров, а на самом деле просто осуществляя мечту старшей Орловой. А вот к остатку суммы девушка дала себе клятву никогда не прикасаться. Эти деньги пахли ложью, предательством и слезами матери, и Анна вполне справлялась без них. Эта карта была символом ее стойкости, моральным щитом от отца-изменника.

А теперь ей предстояло его сломать.

— Ради чего? Спасения души женатого любовника? — горько и цинично спросила вслух саму себя. Мастихин, чувствуя накал эмоций, тревожно мяукнул.

— Знаю, кот. Но я уже слишком глубоко увязла в этой истории. Боюсь, если не найду этого отца Евфимия, то сойду с ума и демоны Алекса станут моими. — Аня потерла запястья, точно таким же жестом, как Шувалов. Под манжетами рубашки с вышитыми инициалами синели гематомы от ремня. Александр врал ей про жену, но (в этом Анна была уверена) все остальное было настоящим. Его мрак и боль. Их страсть.

И ее любовь.

К обеду вторника Аня собрала рюкзак и передала ключи от квартиры Варьке, чтобы та проследила за рационом Мастихина. Рыжий кот всю ночь спал на груди у хозяйки, точно чувствовал, как болит разбитое сердце. На все расспросы подруги Орлова отвечала уклончиво — даже думать о Шувалове, не то что говорить, было невыносимо, и девушка боялась, что разрыдается, не совладав с эмоциями. Раздосадованная Варя взяла с Ани клятвенное обещание, что по возвращении из загадочного карельского турне они проведут как минимум сутки за обсуждением всех подробностей такой, внезапно активной, личной жизни недавней затворницы-отличницы.

Путь до Сортавалы показался вечностью. Аня не могла ни уснуть, ни сосредоточиться на аудиокниге в наушниках. Только небрежные наброски один за другим покрывали белые листы дорожного блокнота, оставляя эхо бессознательных мыслей и чувств — черное сердце, обвитое веревками, разорванное платье, сползающее с плеча, схематичная пара, танцующая на границе света и тьмы. За окном мелькали сосны и скалы, синей лентой пролетала гладь озер. Но красоты карельской природы, в другое время непременно вдохновившие Анну на творчество, сейчас не трогали душу художницы, всецело занятую личной болью и вопросами грядущего. Девушка перебирала в голове все, что знала, строя и тут же разрушая планы. Как подойти к священнику? Спросить прямо: «Не тот ли вы мальчик, который помогал пытать сверстника в летнем лагере?» Сомнительно.