Книга Пташка Барса, страница 103 – Ая Кучер

Сердце падает в пятки. Паника расползается липкой паутиной под кожей. Гортань стягивает судорогой.

Я знала, что он взбешён. Но не думала, что ТАК.

Надо бежать. Но куда?

Я отъезжаю на кресле, проезжая мимо Самойлова, лихорадочно просчитывая, как отвлечь Барса хотя бы на секунду.

Мне нужно добраться до своей сумочки – она осталась на другом конце зала. Мозг кипит. В ушах гудит. Я судорожно ищу идею, хоть какую-то.

— Поможешь? – выдыхаю, бросая взгляд на Демида. – Объясни ему всё!

— Нет, – ухмыляется тот. – Наблюдать интереснее, чем участвовать.

— Тогда ты сам виноват.

Я разворачиваюсь, поджимаю ногу и, резко вытянув её, со всей силы упираюсь носком в бок кресла Самойлова.

Удар. Кресло сдвигается. На колёсиках – оно летит. Самойлов даже не успевает выругаться, как его кресло плавно, но с ускорением катится...

Прямо на Барса.

— ЧТО ЗА…?! – успеваю услышать от обоих.

Самойлов, громко чертыхаясь, врезается на кресле прямо в Барса. Грохот, визг колёс, удар – и я подпрыгиваю от звука, будто меня саму сбили.

Барс рычит, кресло чуть накреняется, документы разлетаются по полу. А я резко вскакиваю.

Сердце колотится так, будто пытается проломить рёбра изнутри. Оно бьётся больно, резко, будто я проглотила бомбу замедленного действия, и та вот-вот рванёт.

Бросаюсь за сумочкой, резко хватаю её. Сжимаю ремешок до побелевших пальцев, чтобы не уронить.

А Барс слишком быстро оказывается рядом. Господи, до чего он чертовски быстрый и крупный.

Мимо него не проскользнёшь. Шансов – ноль.

Я смотрю на длинный стол. Глянцевая поверхность, широкая, будто специально создана для того, чтобы через неё прыгали в приступе паники.

А почему бы и нет? Мозг орёт, тело дрожит, но я уже решаю. План херовый, но хоть какой-то.

Колени впиваются в край стола, больно, но мне плевать. Я взбираюсь, цепляясь руками за поверхность, соскальзываю, но снова поднимаюсь.

Ползу по столешнице, стараясь перебраться через стол побыстрее. Я уже почти у края. Почти. Свобода!

И вдруг – горячие пальцы сжимают мою лодыжку. Мужчина резко дёргает меня назад.

Визг вырывается сам по себе, потому что всё внутри ломается от страха. Я проезжаюсь по столу.

Грудью я ложусь на стол, пока ноги свисают вниз. Всё внутри сжимается от страха и жара его касаний.

И тут я чувствую его. Вплотную. Барс вжимается в меня. Пах – в мои ягодицы, руки – железными тисками обхватывают бёдра.

Он держит меня так, будто собирается раздавить, сломать, впиться до самой души.

Тело моё будто замерло между двумя состояниями – животным страхом и какой-то странной, безумной дрожью, бегущей по позвоночнику.

Барс молчит. Просто держит. Но я чувствую, как каждая его мышца напряжена. Как вся ярость в нём кипит под кожей, как подо мной дрожит стол от давления.

— О, – раздаётся где-то сбоку голос Самойлова. – Пожалуй, на этом моменте я свалю. Удачного вам разговора.

Предатель!

Мир сужается до столешницы, холодной и неумолимой под моей щекой.

Грудь сдавливает с такой силой, что каждый вдох с трудом, превращаясь в короткий.

Сквозь тонкую ткань сарафана холод дерева проникает внутрь, смешиваясь с жаром, который разливается по жилам.

Поза откровенная. Я лежу, покорно изогнувшись, подставленная под него, как добыча.

Я пытаюсь втянуть воздух, чтобы усмирить этот ураган внутри, но вместо облегчения лишь сильнее ощущаю его вес, его мускулистый торс, прижатый к моей спине.