Книга Встречное пари, страница 70 – Татьяна Никольская

Он не предлагает помощь. Он предлагает логичное решение. И в этой логике нет унижения. Есть выход.

— Я подумаю, — говорю я.

— У вас есть выходные. С понедельника она свободна, — он разворачивается и уходит, оставляя меня наедине с этим холодным, блестящим шансом на спасение. Не столько от удушающей тесноты, сколько от круглосуточных причитаний мамы.

Вечером, слушая, как мама в сотый раз объясняет Насте, что «папа теперь с нами не живёт, потому что мама много работает», я понимаю — выбора нет. Или медленное растворение здесь, в этом болоте упрёков и тоски, или шаг. Страшный, в неизвестность. Но свой. На своих ногах.

Я беру телефон и пишу ему. Коротко, по-деловому, без благодарностей: «Готова рассмотреть предложение по служебному жилью с понедельника.»

Ответ приходит почти мгновенно, таким же телеграфным стилем: «Адрес и код домофона завтра на столе.»

Я откладываю телефон, закрываю глаза. Впервые за эти три недели я чувствую не безнадёжность, а хрупкое, острое лезвие воли. Воли выжить. Не для мести. Пока. Просто чтобы вдохнуть. Чтобы у моих детей была комната, а у меня — стены, которые не шепчут о моих промахах.

Она переехала. Эллочка доложила утром, бросая на меня взгляд, полный немого вопроса и укора. Мол, ну вот, начальник, доигрался — теперь содержите чужую семью. Я проигнорировал. Её мнение меня волнует меньше, чем пыль на подоконнике.

Встаю из-за стола, подхожу к окну. Вижу внизу, на противоположной стороне улицы, вход в её новый дом. Небольшой, но приличный кирпичный дом. Надо будет сказать управляющей компании, чтобы проверили давление в системе отопления. И заменить лампочки в подъезде на более яркие. Она будет возвращаться поздно.

«Она». Полянская. Мария.

Раньше мысль о ней была простой, как уравнение: желанная женщина плюс вызов минус её брак. Решение — обладание. Теперь уравнение усложнилось. Появились новые переменные: двое детей, которые смотрят на неё такими же голубыми глазами. Её ледяное молчание, за которым я слышал тихий треск ломающегося внутреннего стержня. И её решение переехать — не сломленное, а расчётливое, взятое с поднятой головой. Она не сдалась. Она перегруппировалась. Чёрт возьми, это восхищает.

И это всё портит.

На столе лежит календарь. 23 февраля обведено жирным красным кругом. Завтра. Дедлайн пари с Игорем.

Раньше эта дата зажигала во мне азартную, хищную искру. Сейчас она давит, как неотвеченный долг. Грязный, нечестный долг.

Всё было просто, пока я не увидел, как она выглядит по утрам. Не та, что парирует мои колкости, а та, что пьёт кофе, уставившись в одну точку, с синяками под глазами, которые не скрыть тональным кремом. Пока я не осознал, что её «идеальная семья» — не фасад, а тюрьма, из которой её вышвырнули с особой жестокостью. Охотиться на раненого зверя — это не охота. Это падальничество. А я — не падальщик.

Но и проигрывать — не в моих правилах. Особенно Игорю. Особенно в этом.

Нужен третий вариант. Стратегическое отступление с последующим разгромом. Или… смена цели.

Размышляю недолго. Подхожу к сейфу, достаю бутылку шотландского виски, из холодильника кока-колу, два толстых стеклянных бокала. Набираю Игоря на телефоне.

— Игорь, ко мне. Срочно. По поводу «Феникса».

Он приходит через пять минут, спокойный, с папкой в руках. Садится, ждёт.