Книга Развод без правил, страница 52 – Вера Главная

— Оставьте любезности для своих клиентов, господин Ковалев, — отрезала я, садясь напротив и открывая папку. — Мы здесь, чтобы обсудить обеспечительные меры, а не мою личную жизнь.

— А это связанные вещи, дорогуша, — он подался вперед, и его тон мгновенно сменился на угрожающий. — Весь ваш иск построен на эмоциях истеричной женщины, которую отверг богатый мужчина. Вы утверждаете, что сделка по «Счастливому дню» была кабальной? Серьезно? Виктор Андреевич спас этот тонущий бизнес, а вы кусаете руку, которая вас кормила. Это непрофессионально. Жалко.

Кровь ударила в голову, горячая и яростная. Он бил в самое больное место, выставляя меня отвергнутой любовницей, мстящей за разбитое сердце. Он хотел дискредитировать меня, превратить в посмешище.

— Статья 10 Гражданского кодекса РФ. Недопустимость злоупотребления правом, — в моем голосе зазвенела сталь, разрезая густой воздух переговорной. — Ваши попытки перевести спор в плоскость межличностных отношений — дешевый трюк, Ковалев. У меня на руках выписки по счетам. Транзакции, проведенные за сутки до сделки, не имеют экономического обоснования и носят признаки фиктивности. Вы можете сколько угодно обсуждать мой моральный облик, но цифры не лгут. Вывод активов на подставные фирмы-однодневки — это 174-я статья УК РФ. Легализация денежных средств.

Ковалев поперхнулся своей самоуверенностью. Его глаза сузились.

— Вы играете с огнем, Яровая. Обвинять Аксенова в уголовщине...

— Я не обвиняю, а констатирую факты, которые изложены в ходатайстве, — перебила ощущая, как адреналин сжигает страх. — Если вы не отзовете встречные иски к структурам Петра Алексеевича, я инициирую прокурорскую проверку по каждому эпизоду. Мы заморозим не только счета «ВА-Групп», мы парализуем всю его империю. Вы думаете, я сломлена? Вы думаете, я боюсь? Посмотрите мне в глаза, Ковалев. Похожа я на жертву?

В комнате повисла звенящая тишина. Ковалев смотрел на меня, и впервые в его взгляде промелькнуло что-то похожее на уважение. Или опаску. Он понял, что перед ним не «девочка Виктора», а профессионал, который знает, куда бить.

— Мы рассмотрим ваши доводы, — процедил он сквозь зубы, захлопывая свою папку. — Но знайте: Виктор Андреевич этого не простит. Вы объявили войну не тому человеку.

Когда мы вышли из переговорной, меня трясло. Высокое перенапряжение понемногу отпускало мышцы, оставляя после себя ватную слабость. Я прислонилась к холодной стене коридора, пытаясь унять сердцебиение, которое колотилось где-то в горле.

— Ты была великолепна, — раздался над ухом голос Петра. Он стоял рядом, довольный, как кот, объевшийся сметаны. — Видела лицо Ковалева? Он не ожидал такого отпора.

— Это еще не победа, — выдохнула я еле слышно, закрывая глаза. Перед внутренним взором все еще стояло лицо адвоката, полное презрения. — Они быстро перегруппируются. Виктор теперь знает, что я не блефую. И он усилит давление.

— Пусть, — Глинский положил руку мне на плечо, и этот жест, призванный успокоить, показался мне тяжелым, как могильная плита. — Теперь ты под моей защитой. Я не дам тебя в обиду. Но ты должна понимать: Аксенов воспринимает иск, как личное оскорбление. Он считает тебя своей собственностью, которая взбунтовалась. Он будет мстить именно тебе, Ирина. Не фирме, не мне — тебе.