Книга Развод без правил, страница 53 – Вера Главная

Глинский мастерски нажимал на нужные кнопки, раздувая угли моей ненависти. Каждое слово падало на благодатную почву моих страхов. Да, Виктор не умел прощать. Да, он считает меня вещью. И то, что сегодня его юристы пытались смешать меня с грязью, произошло по прямому приказу Аксенова. Это он хотел унизить меня публично. Это он диктовал те слова про «отвергнутую женщину».

— Я готова, — повторила, открывая глаза. В них не осталось слез, только сухой, колючий лед. — Я заставлю его пожалеть о том дне, когда он решил, что может купить меня.

Мы спустились в холл бизнес-центра. Огромное пространство атриума, отделанное мрамором и стеклом, было заполнено людьми. Офисный планктон спешил на обед, курьеры сновали с пакетами, жизнь кипела. Я шла рядом с Петром, чувствуя себя отстраненной от этой суеты, словно находилась в скафандре. Мой мир сузился до размеров юридической войны.

И вдруг я споткнулась. Просто забыла, как дышать.

У вращающихся дверей, в окружении плотного кольца охраны, стоял он. Виктор.

Время, казалось, свернулось в тугую спираль и замерло. Звуки исчезли, размытые в белый шум. Остался только он. Высокий, мощный, в идеально сидящем темно-сером пальто, которое делало его похожим на скалу. Аксенов не смотрел на часы, не говорил по телефону. Он смотрел на меня.

Между нами было метров двадцать, но этот взгляд преодолел расстояние мгновенно, как удар тока. Я не увидела в его глазах гнева или ярости проигравшего. Там царила тьма. Густая, тяжелая, собственническая тьма. Он смотрел так, словно я была не врагом, которого нужно уничтожить, а сбежавшим зверем, которого он загнал в угол и теперь решал, как именно наказать.

Беспощадный взгляд жег кожу, проникал под одежду, сдирал мою новую броню, оставляя голой и беззащитной. Я вспомнила его руки на своем теле, вспомнила поцелуй у бассейна, и меня накрыло волной стыда и паники. Он не отпускал меня. Даже здесь, в центре людного холла, под защитой Глинского, я чувствовала себя его пленницей.

— Не смотри на него, — резко прошипел Петр, хватая меня за локоть и увлекая в сторону, к лифтам парковки. — Он провоцирует тебя. Хочет, чтобы ты испугалась.

Но я не могла оторвать взгляд. Виктор не сделал ни шага навстречу. Он просто стоял и смотрел, испепеляя меня этим невыносимым, тяжелым вниманием. Его лицо оставалось бесстрастным, но в напряжении его челюстей, в том, как он сжимал кожаные перчатки в кулаке, читалась сдерживаемая буря. Он видел меня рядом с Петром, и я знала, что в его кодексе чести это приравнивается к предательству высшей меры.

— Идем! — Глинский силком потащил меня за собой, закрывая спиной от взгляда Аксенова.

Мы нырнули в боковой коридор, и только когда стена отрезала меня от фигуры Виктора, я смогла выдохнуть. Воздух с сипом вырвался из легких, колени подогнулись.

— Ты видела, как он смотрел? — процедил Петр, нажимая кнопку вызова лифта с такой силой, что пластик хрустнул. — Как на мясо. Или вещь, которую украли. Он болен, Ирина. Он одержим тобой.

— Я знаю, — прохрипела неожиданно севшим голосом, чувствуя, как внутри разливается холодная, липкая ненависть. Ненависть к нему, к его власти, к тому, что даже один его взгляд способен превратить меня в дрожащую тварь. — Он думает, что может меня запугать.