Книга Развод без правил, страница 81 – Вера Главная

Глинский убрал руку с моего горла. Я судорожно вздохнула, хватая ртом холодный воздух. Он все еще держал меня за локоть, но пистолет теперь смотрел точно в грудь Виктору.

— Твои люди ушли? Точно?

— Проверь, — Виктор стоял неподвижно, как скала. Мишень в свете фар.

Петр толкнул меня в сторону. Грубо, сильно. Я упала на колени в грязь, разодрав ладони о камни.

— Вставай к дереву! — рявкнул на меня Глинский, не сводя глаз с Аксенова. — И не дергайся, или я прострелю ему колени перед тем, как кончить. Будешь смотреть, как он ползает.

Я поползла назад, к спасительной тени сосны, не в силах оторвать взгляда от этой сцены. Двое мужчин посреди леса. Один вооружен и полон ненависти. Другой безоружен и полон ледяного спокойствия.

Виктор даже не посмотрел на меня, когда я отползла. Его внимание сфокусировалось на Глинском. Он гипнотизировал его, удерживал зрительный контакт, не давая нажать на спуск сразу. Он тянул время.

Зачем? Чего он ждал? Ведь его люди ушли. Он сам приказал им уйти.

— Ну что, Витя? — Глинский взвел курок. Щелчок прозвучал в тишине как удар хлыста. с Давай поговорим. О прошлом. О том, как ты сломал мне жизнь. Помнишь девяносто восьмой? Помнишь Лизу?

Лиза. Имя прозвучало чужеродно в этом лесу. Призрак из прошлого, о котором я ничего не знала. Но я видела, как дрогнули желваки на скулах Виктора. Попал. Глинский знал, куда бить.

Я сидела в грязи, прижимая руки к груди. Под пальцами, сквозь испачканную ткань жакета, я чувствовала твердый прямоугольник телефона. Он все еще жил там. Мой маленький секрет. Моя единственная карта, которую я так и не разыграла.

Но что я могла сделать? Позвонить в полицию? Они уже едут, но они не успеют. Бросить телефон в Глинского? Смешно.

Я оказалась вынужденным зрителем на казни. И от этого бессилия мне хотелось выть.

Ветер качнул ветви сосен, и тени на лице Глинского пришли в движение, превращая его в искаженную маску дьявола.

Я слышала каждое слово, произнесенное в этой проклятой тишине, и каждое из них падало в мое сознание, как камень в стоячую воду, поднимая со дна ил старых, гниющих обид.

— Лиза? — голос Виктора был ровным, но в нем прорезался металлический скрежет, от которого у меня внутри все сжалось. — Ты до сих пор живешь девяносто восьмым? Серьезно, Петр? Столько лет прошло, а ты все еще комплексуешь?

— Не смей произносить ее имя своим поганым ртом! — взвизгнул Глинский. Пистолет в его руке плясал, дуло чертило в воздухе восьмерки, то указывая на грудь Виктора, то смещаясь в мою сторону. — Она была моей! Моей невестой! Пока ты, грязный ублюдок, не влез в наши отношения. Ты всегда брал то, что плохо лежит. Или то, что блестит. Ты запудрил ей мозги, купил ее своими деньгами, напускным авторитетом!

Я вжалась спиной в шершавую кору, стараясь стать невидимой. Мой юридический мозг, работающий на аварийных оборотах, автоматически квалифицировал услышанное.

Мотив. Личная неприязнь. Ревность, культивируемая десятилетиями. Это делало Глинского не просто расчетливым убийцей, а фанатиком. А с фанатиками нельзя договориться. С ними не работают сделки со следствием.

— Она не вещь, Петр, — устало произнес Аксенов, делая микроскопический шаг вперед. Он словно не замечал направленного на него оружия. — Она выбрала меня. Сама. Потому что ты был истеричкой и психопатом уже тогда. Она боялась тебя. А я просто дал ей возможность уйти.