Книга Развод без правил, страница 83 – Вера Главная

Я лежала под Виктором, чувствуя, как его тяжесть придавливает меня к стылой земле.

Он не двигался. Я чувствовала его тепло и запах — дорогой парфюм, смешанный теперь с резким, металлическим запахом свежей крови. Горячая жидкость толчками выплескивалась из него, пропитывая мою блузку, обжигая кожу.

— Витя! — взвыла я, пытаясь выбраться из-под него, но он был слишком тяжелым. — Витя, нет! Не смей!

Где-то рядом, сквозь грохот пальбы, я услышала булькающий хрип.

Глинский. Я повернула голову, не в силах оторвать щеку от мокрой земли.

Петр лежал в двух шагах от нас. Его тело билось в конвульсиях. Дорогое пальто превратилось в решето. Из горла хлестала черная пена. Он смотрел в небо остекленевшими глазами, в которых застыло удивление. Он умер, так и не поняв, что в этой партии он был обречен с самого начала.

Стрельба стихла так же внезапно, как и началась. Наступила звенящая, оглушающая тишина, нарушаемая лишь моим сиплым дыханием и стонами умирающих охранников Петра где-то у машин.

Я с нечеловеческим усилием вывернулась из-под тела Аксенова и перевернула его на спину. Лунный свет, пробившийся сквозь облака, осветил его лицо.

Белое, как мел. Глаза закрыты. На груди, там, где распахнулось пальто, на белоснежной рубашке расплывалось огромное, пульсирующее багровое пятно.

Он пришел без бронежилета.

Глинский знал. Он стрелял наверняка. Прямо в сердце. Или рядом. В ту самую точку, куда метят убийцы.

— Витя... — я прижала ладони к ране, пытаясь остановить этот кошмарный поток жизни, утекающий сквозь мои пальцы. Кровь была горячей, густой и липкой. — Пожалуйста... Открой глаза. Слышишь? Я приказываю тебе! Ты же любишь командовать! Так командуй!

Мои руки скользили. Я зубами вцепилась в остатки веревки на левом запястье, сдирая кожу, рвала узлы, не чувствуя боли. Освободив руку, я снова прижала ее к его груди, давя изо всех сил.

— Не умирай... — шептала я, захлебываясь слезами, которые падали на его бледное лицо, смешиваясь с грязью. — Ты не имеешь права! Ты обещал! Ты сказал, что вытащишь меня! Так вытаскивай! Не бросай меня здесь одну!

Его ресницы дрогнули. Едва заметно, как крылья бабочки. Он сделал вдох — судорожный, хриплый, с клокотанием в груди. Уголок его рта дернулся в слабой попытке улыбнуться.

— Живая... — выдохнул он. Звук был тихим, шелестящим, но для меня он прозвучал громче иерихонской трубы. — Цела?

— Заткнись! — зарыдала я, гладя его по щеке окровавленной рукой, оставляя на ней багровые разводы. — Молчи! Береги силы! Скорая! Где эта чертова скорая?!

Я оглянулась. Люди Виктора уже бежали к нам. Темные силуэты, оружие наизготовку, но теперь их стволы смотрели в землю. Кто-то кричал в рацию. Кто-то тащил аптечку.

— Ирина Львовна, отойдите! — грубые руки подхватили меня под мышки, оттаскивая от Виктора. — Дайте медикам работать!

— Нет! — я билась в их руках, как дикая кошка. — Не трогайте меня! Я не уйду! Я буду с ним!

— Пустите ее... — прохрипел Виктор, и охранники тут же разжали хватку.

Я рухнула на колени рядом с ним, хватая его за руку. На ощупь, ладонь была ледяной, но пальцы слабо сжали мои в ответ.

— Дура... — прошептал он, глядя на меня с такой нежностью, что у меня разорвалось сердце. — Зачем... позвонила?

— Потому что я не могла позволить тебе умереть! А ты… — выкрикнула я, не заботясь о том, кто нас слышит. — Ты все равно приперся! Ты подставился! Ты знал, что он выстрелит!