Книга Развод без правил, страница 82 – Вера Главная

— Ты подставил меня! — перебил его Глинский, брызгая слюной. — Ты сдал меня ментам! Я три года гнил на зоне из-за твоих показаний! Ты, мой партнер, мой друг... ты просто слил меня, чтобы забрать бизнес и бабу!

— Ты сел, потому что воровал из общака и спалился на обналичке, — холодно отрезал Виктор. — Я просто не стал тебя покрывать. Не стал лжесвидетельствовать ради крысы. Это был твой выбор. Твоя глупость. И твоя тюрьма.

— Заткнись! — заорал Петр. Эхо его крика метнулось по лесу, отражаясь от стволов.

Глинский тяжело дышал, его грудь ходила ходуном под дорогим кашемировым пальто. Он выглядел жалким в своей ярости, но от этого — вдвойне опасным. Крыса, загнанная в угол, кусает больнее всего.

Он перевел взгляд на меня. В его глазах больше не было того наигранного джентльменства, с которым он подсаживал меня в машину на трассе. Там царила только черная, липкая ненависть.

— Я долго ждал, Витя, — прошипел он, и улыбка, скривившая его губы, была похожа на оскал черепа. — Я следил. Я ждал, когда ты ошибешься. Когда позволишь себе слабость. Твой сынок, Сережа... Тьфу, размазня. Об него даже руки марать противно. Дерьмо, а не мужик. Да и не принято у нас детей трогать. Кодекс, мать его... Но вот она...

Он шагнул ко мне. Дуло пистолета уставилось мне прямо в переносицу. Я замерла. Время остановилось.

Я видела темный зрачок смерти, который смотрел на меня в упор. Чувствовала запах оружейного масла. Сердце пропустило удар, потом еще один, и замерло где-то в горле.

— Она тебе нравится, да? — ласково спросил Глинский, не сводя с меня глаз. — Я вижу, как ты на нее смотришь. Ты готов сдохнуть ради нее. Значит, она того стоит. Значит, если я заберу ее у тебя... Это будет больнее, чем пуля.

— Не делай этого, Петр, — голос Виктора изменился. В нем исчезла сталь, появилась глухая, вибрирующая угроза. — Если хоть волос упадет с ее головы, я достану тебя из-под земли. Я вырежу весь твой род до седьмого колена.

— А ты не успеешь, — рассмеялся Глинский. — Ты будешь смотреть. Ты будешь видеть, как гаснет свет в ее глазах. Как тогда, в девяносто восьмом, я смотрел, как Лиза садится в твою машину. Око за око, Аксенов. Око за око.

Его палец побелел на спусковом крючке. Я увидела это движение — крошечное сокращение мышцы, отделяющее бытие от небытия. Мозг не успел послать команду телу. Я не могла ни закричать, ни закрыть глаза. Я просто стояла, парализованная ужасом, глядя в лицо своей смерти.

Выстрел разорвал реальность.

Но боли не было.

В то долю секунды, когда палец Глинского нажал на спуск, тень метнулась с периферии моего зрения.

Виктор. Он не побежал к Петру. Он не попытался выбить оружие. Он сделал единственное, что мог сделать в этой ситуации — он прыгнул. Прыгнул поперек траектории полета пули, закрывая меня собой.

Глухой, влажный звук удара свинца о живую плоть прозвучал страшнее самого выстрела. Виктора дернуло в воздухе, словно невидимая кувалда ударила его в грудь. Тело по инерции врезалось в меня, сбивая с ног, накрывая тяжелым, теплым коконом. Мы рухнули в грязь, сплетаясь в единый клубок.

— А-а-а! — мой крик, дикий, животный, наконец вырвался наружу, раздирая гортань.

И тут ад разверзся.

Лес вокруг нас взорвался огнем. Охрана Виктора, которая, как оказалось, никуда не ушла, а просто растворилась в тенях, ожидая малейшей ошибки Глинского, открыла шквальный огонь. Воздух наполнился свистом пуль, треском ломаемых веток и криками.