Книга Тот, кто меня защитит, страница 47 – Даша Черничная

— Я же просто спросил, чтобы поболтать с тобой, — бормочет Алехандро.

— Я не умею болтать, Алекс, — холодно говорю ему. — Моя работа — прикрывать ваши жопы, а не трещать, как телка, о погоде и летних каникулах. Ясно?

— Спокойно, muchacho, мы уже едем домой. Да, Хельга? — толкает ее локтем.

— Мучачо в трусах у тебя, cretino, — холодо кидаю ему последнее слово на его родном языке.

Алекс, как девка, хватается за сердце и закатывает глаза, оборачивается к Оле и, я клянусь, со слезами на глазах говорит:

— Хельга, это что же выходит? Он назвал меня кретином?

И, не дожидаясь ответа, проносится мимо, в сторону машины, а мне только и остается что в шоке смотреть ему вслед.

— Откуда ты его откопала? Что же будет, если я его обматерю? Он сознание потеряет или сразу копыта откинет? — криво улыбаясь, спрашиваю у Бемби.

— Да что с тобой такое?! — неожиданно Ольга толкает меня обеими руками в грудь. — Он ведь просто спросил! Алекс подружиться с тобой хотел, а ты повел себя как неандерталец!

Хватаю ее за предплечье и притягиваю к себе максимально близко. Порыв ветра поднимает волосы Бемби и обволакивает меня ее сладким запахом. От этого я моментально дурею. Как там она меня обозвала? Неандерталец? Вот именно так мне хочется сграбастать ее и утащить в кусты. Прислонить к дереву и по-звериному вытрахать, чтобы все мысли о другом стереть, чтобы только мое имя выкрикивала.

— Я тебе не девочка в детском саду, чтобы дружить, — тихо говорю сквозь зубы.

Грудная клетка Оли поднимается и опускается, дыхание неровное, глаза бегают по моему лицу. Она облизывает губы и замирает взглядом на моих губах. Знаю, чего она хочет, — считываю это моментально, но поцелую случиться не даю.

Здесь неспокойное место, все как на ладони, и даже то, что мы стоим друг к другу близко, — плохо, очень плохо.

Опускаю руку, перехватывая ее за запястье, и тяну за собой. Достаточно на сегодня, нагулялись.

Заходим с Алехандро в дом. Настроение конкретно испорчено. Где вчерашний Марат? Где элегантный джентльмен, который, как истинный мужчина, ухаживал за своей дамой? Обходительный, вежливый?

— Алекс, прости, пожалуйста, за все, — говорю другу прямо в коридоре.

Он расстроился. По нему было это отчетливо видно. У Алекса тонкая душевная организация, что уж тут. А художника, как говорится, обидеть может каждый. Хорошо, что Алехандро отходчив, поэтому по приезде домой он даже махнул рукой на прощание Яду, правда, боясь подойти ближе.

— Брось, Хельга, — отмахивается он беспечно. — Понимаешь, в Европе я привык к тому, что все дружелюбны. Улыбаются тебе, даже если ты у них вызываешь приступ рвоты. Твой охранник из тех людей, которые не приемлют этих расшаркиваний. И да, он прав, ведь он на работе, страхует наши жизни, а мы так бездумно ищем опасность. Твой отец не прост, и у него сейчас сложное время. Нам стоило быть более разумными. Так что я вовсе не зол не него, хотя, не спорю, все мое нутро сжалось от этого темного, пронизывающего взгляда.

— Я поговорю с ним и попрошу извиниться перед тобой, — говорю так уверенно, как будто Марат послушает меня.

Пф-ф, да он просто пошлет меня куда подальше вместе с просьбами.

— Нет-нет, mi amor, вот только заставлять извиняться мужчину не нужно. Да и я не в обиде, честно.