Книга Ты станешь моей, страница 26 – Кейт Морф

Аня оказалась единственной, кто не прошел мимо. Остановилась, опустилась рядом, пыталась со мной говорить. Трясущимися руками дотронулась до плеча, как будто могла меня спасти. А я смотрел на нее из-под ресниц и думал: «Вот и все. Ангел пришел». И вырубился.

А теперь девчонка смотрит на меня как на чужого.

И так даже лучше. Я бы тоже хотел забыть то время, но вот только шрамы на теле никуда не делись.

Щелчок. Крышка зажигалки снова хлопает. Пятый раз за минуту.

Бесит, но отпустить не могу. Как и ее.

Слышу шорох, смотрю в сторону дыры в заборе. И вот в темноте появляется Аня, наступает на землю осторожно, будто идет по минному полю.

Девчонка, которая вытащила меня из ада и сама того не помнит.

Смелая. Все же пришла сюда, хотя у меня были мысли, что она меня кинет.

Я не двигаюсь, не хочу ее пугать.

Да и что ей говорить?

Что я тогда хотел умереть? Что она пришла слишком рано, и я еще не успел окончательно сдаться? Что теперь мне приходится жить только потому, что она оказалась рядом?

Но ноги меня не слушаются, и я все же выхожу из темноты, Аня сразу замечает меня.

Мы молча приближаемся, у меня внутри все скручивается. Останавливаемся в двух шагах друг от друга. Аня смотрит на меня снизу вверх.

— Привет, — тихо говорит она.

— Привет.

Девчонка тут же засовывает руку в карман куртки. Долго что-то ищет, словно карман бездонный. А потом она вытаскивает небольшой мешочек из бархата, почти невесомый.

Дрожащими пальцами она аккуратно его раскрывает, переворачивает и на ее небольшую ладонь вываливается крестик. Цепочка запуталась, но я бы узнал эту штуку даже в темноте, даже на ощупь, даже если бы у меня не осталось глаз.

Я замираю.

Невозможно сразу вдохнуть, грудную клетку сковал спазм.

— Это ведь твое, да? — ее голос едва слышен.

Она смотрит на меня осторожно, робко.

Я медленно киваю.

— Мое.

Аня протягивает руку, я делаю шаг и беру…

Но не крестик, а касаюсь ее пальцев. Они холодные, как лед. Кожа нежная, мягкая.

— Ты замерзла? — спрашиваю почти шепотом.

— Нет, — она качает головой.

И я ей верю.

Потому что знаю этот холод, он не снаружи, он бурлит внутри нее.

Наши пальцы соприкасаются дольше, чем нужно, но девчонка не отдергивает руку. А я не отпускаю.

Все же заставляю себя взять крестик, сжимаю его в кулаке. Но отвести взгляд от красивых зеленых глаз не в силах.

Она тоже буравит меня взглядом, старается, но не узнает. И все равно тянется ко мне.

Сердце начинает стучать слишком громко. По вискам шарашит молоток. Каждая клетка помнит, кем Аня стала для меня.

Но я молчу.

Рано, она еще не готова. Я тоже не уверен, что выдержу.

Даже не моргая, смотрю ей в глаза, пытаюсь проникнуть в самую глубь изумрудного омута. Как будто я могу добраться до той части ее, которая еще не спит.

Я разжимаю пальцы и смотрю на крестик в ладони. Старая цепочка, чуть потемневшая, застежка крошечная.

Пытаюсь надеть, не выходит. Пальцы слишком большие и неповоротливые. Маленький рычажок скользит, а щелчка все нет.

— Дай, — тихо говорит Аня, и я сразу же протягиваю ей крестик.

Она подходит ближе всего на полшага. А потом делает еще короткий шаг.

Стоит совсем рядом, я чувствую ее теплое дыхание у своей шеи.

Девчонка аккуратно берет цепочку, обходит меня сбоку, ее руки касаются моей кожи, когда она перекидывает цепь через шею. Ее тонкие пальцы ловко находят застежку.