Книга Ты станешь моей, страница 80 – Кейт Морф

— Уходи, — тихо и без злости говорит Артём.

Я тут же вытираю слезы, разворачиваюсь к нему и иду. Шатаюсь, но иду.

— Я не уйду.

Он смотрит на меня непонимающе. В глазах злость, обида, боль, стыд, все сразу.

— Я вижу, как тебе плохо, Аня, — цедит он сквозь стиснутые зубы. — Тебя чуть не вырвало!

Я делаю шаг, он пятится назад.

— Не подходи, — шепчет он. — Надо было показать тебе все это с самого начала. Тогда бы ты убежала быстро и без вопросов.

— Возможно, — я слегка киваю головой.

— Мне не нужна твоя жалость.

— Ее и не будет.

Я подхожу ближе, он снова отступает.

— Я боюсь, да, — признаюсь честно, сжимая пальцы в кулаки. — Но не тебя. Я боюсь потерять тебя.

Он зажмуривается, стискивает челюсть.

— Ты понятия не имеешь, каково это — каждый день смотреть на это… на себя… и думать, почему ты вообще выжил.

— Нет. Не имею. Но если ты подпустишь меня к себе, я постараюсь понять.

Я подхожу к нему, Артём стоит, как вкопанный.

— Сними футболку, — прошу тихо, глядя в его темные глаза.

— Нет, — твердо произносит он.

— Здесь и сейчас, Артём! Сними эту чертову футболку!

Сначала он медлит, а потом резко, будто бросает вызов самому себе, стягивает ткань через голову.

Футболка падает на пол, и я все вижу еще раз. Ярче, ближе, уже не во тьме чердака. Вижу кожу, которая больше не гладкая. Следы, изломы, шрамы как топография боли. Не может быть, что человек такое пережил и остался жив.

Я борюсь с собой.

Лицо горит. Грудь сдавлена, но я не отвожу взгляда. И мое сердце рвется на части. Сколько же он молчал, сколько прятал в себе, пытался все пережить один.

Я делаю еще шаг, Артём не двигается. Я осторожно целую его грудь, словно это священное место. Он сжимается.

— Не надо, Аня, — хрипит он.

Я поднимаю голову, смотрю ему прямо в глаза и говорю правду:

— Видеть тебя таким было страшно. Я не играю в храбрость, мне действительно стало плохо. Это шок. Это боль. Но знаешь, что страшнее всех этих шрамов? Потерять тебя. Потерять тебя навсегда, Артём. Ты выжил, но ты не живешь. Ты прячешься от мира, от меня. А я не хочу жить в мире, где нет тебя.

Его лицо меняется, уголки его губ кривятся в ухмылке.

Я еле-еле прикасаюсь подушечками пальцев к его животу. Он снова зажмуривается, готовится к боли. А я наклоняюсь и целую эти шрамы. Один. Второй. Третий. Все.

Он дышит тяжело, я чувствую, как трясутся его руки.

— Хватит, — шепчет он. — Анюта, ты не понимаешь, что творишь.

Я толкаю его в грудь, он опускается на потрепанный диван. Сажусь сверху лицом к лицу.

— Я понимаю. Я хочу заняться любовью со своим парнем. С тем, которого люблю. Который настоящий и который не идеальный.

Артём смотрит на меня, не доверяет.

— Нельзя? — спрашиваю шепотом прямо в его губы.

Аня

Я сижу на нем верхом, чувствуя, как дрожит подо мной его тело. Его руки будто не знают что делать: обнять меня или отстраниться. На лице — тревога и смирение, и это разбивает мне сердце.

— Я люблю тебя, — продолжаю шептать ему в губы.

— Анюта, — его голос охрип, — я люблю тебя больше жизни, ты это знаешь. Но я не уверен, что у меня получится. Я не хочу пугать тебя еще сильнее.

Я понимаю и принимаю его сомнение, страх и память, впитавшуюся в шрамы. Я смотрю на Артёма, как на огонь, в который хочется нырнуть, даже если знаешь, что обожжет.