Книга Левая рука ангела, страница 70 – Валерий Шарапов

Но вот что было интереснее. И от чего в предвкушении дивных открытий заколотилось мое трепетное сердце. Капитан Дрожжин активно участвовал в созданной при госпитале научно-практической группе по изучению бредовых трансформаций. Чем она конкретно занималась – никто точно не знает. Но прилепилось к ней – группа по трансформации бреда. Вроде это были попытки как-то видоизменять бредовые состояния, которые не удается купировать, и переводить их в безопасные для общества формы.

Особисты тут толком сами ничего пояснить не могли. Я же, закончив с бумагами, встретился с несколькими сослуживцами Дрожжина. О его нынешнем местонахождении они ничего не знали и даже предположить не могли. Характеристики его не отличались от тех, что изложены в бумагах. Никто по большому счету о нем ничего не ведал.

А вот по поводу группы трансформации бреда вышло куда забавнее. Сотрудники, которые работали в ней, категорически отказывались говорить о сути своих разработок, ссылаясь на то, что я не имею для этого соответствующего допуска. Но при этом проговорились, что работали в том числе с материалами из концлагеря Гарденхауз. Так сказать, с творческим наследием палача и садиста доктора Штейна. Как я помнил, большей частью архивов завладели американцы. Но получается, и на нашу долю кое-что досталось.

Опять доктор Штейн и концлагерь Гарденхауз. Все сходится на них. И лаборатория, скорее всего, изучала не столько переформатирование бреда, а способы влияния на поведение – сначала душевнобольных, а потом и до нормальных дошли бы.

Итак, что же стряслось с капитаном Дрожжиным? Обычный несчастный случай. На учениях взорвался снаряд калибра сто пятьдесят два миллиметра, полетевший по безалаберности не туда, куда положено, а куда черт послал, и врезавшийся в землю рядом с медицинским фургоном. Водитель погиб сразу, на месте, нафаршированный осколками. А двоим пассажирам повезло – всего лишь тяжелые контузии и незначительные порезы.

Этими двоими выжившими был Дрожжин и фельдшер младший лейтенант Булатов.

Оба были комиссованы по здоровью. И больше их никто не видел в Ленинграде.

Как утверждали сослуживцы – Булатов был единственным близким другом Дрожжина. И после увольнения оба перебрались в Москву, не прекращая медицинскую деятельность. И скорее всего, не теряя связи друг с другом.

Фотография в личном деле Булатова. Обычное русское курносое лицо, залысины, внимательный умный взгляд много повидавшего и волевого человека. Привлекателен, наверное, от женщин отбоя нет. Тридцати двух годков. И тоже не женат. Характеризовался как страшный бабник и повеса, в отличие от скромного в быту доктора.

И еще глаз зацепился – Булатов имел образование фармацевта. Значит, умеет колдовать с лекарствами и химикатами.

Я прям физически ощутил, как натянулась наша ниточка, которая приведет сперва к Минотавру, а потом и к свету – завершению запутанного и какого-то ирреального дела…

Поэт стоял на крыше. Из раны на руке капала кровь, но он вообще не замечал этого. Он смотрел в голубую высь, куда должен был вот-вот вознестись. Но для начала шмякнуться, как кусок мяса на противень, с восьмого этажа на асфальт.

Какой-то миг полета. Вспышка боли. И все. Нет проблем. Нет гнетущего ощущения собственной ненужности, бесполезности. Кто бы знал, каково это – быть ошибкой природы и нагрузкой на общество.