Книга Левая рука ангела, страница 67 – Валерий Шарапов

Перед складом застыла трехтонка – меньше, что ли, не нашлось? Весь склад вывезти хотели?

Водитель стоял на коленях около трехтонки, задрав руки вверх, как пленный немец под Сталинградом, его трясло мелкой дрожью. Еще один ворюга лежал мордой вниз, дисциплинированно положив руки на затылок – заметно, что поза такая ему привычная, не раз опробованная и давно не вызывающая особых неудобств и душевного протеста.

Любая операция – штука такая, непредсказуемая. Можешь прийти на дело, и уголовники, исключительно из уважения к органами ну а еще для сохранности собственной жизни и здоровья, послушно побросают финки, стволы и булыжники, улягутся на пол и будут терпеливо ждать своей участи. Ну а что – тюрьма для вора дом, а на воле он как бы в командировке. После командировки домой возвращаться даже и приятно. Хотя, конечно, положа руку на сердце, приятного мало, но, во всяком случае, привычно.

Но бывает, как сейчас, – выплеснется у уголовника наружу дикая ненависть и необузданная жажда свободы. И рука сама тянется к финке или к «нагану». Уничтожить, порвать ненавистных сыщиков, что стоят на пути к вольным просторам. Вот и взыграло ретивое и злое в том отпетом бандите. И лежит сейчас он на земле, в луже…

А ведь негодяй чуть не ушел! Дядя Степа поморщился, на миг закрыл глаза. Все же немного потряхивало его от нервов. К перестрелкам и дракам, которые составляли приличную часть его трудовой деятельности, привыкнуть невозможно. Адреналин, как бензин, пылает и жжет, только поднеси спичку.

И после боя обычно наваливается вся гамма чувств. Тут и оттенок сожаления, что пришлось подстрелить человека, и вместе с тем удовлетворение, что такая мразь не будет топтать улицы города. Доля эйфории от того, что оперативная информация оказалась точной – по ней беглый вор Шуршун, прибывший на днях в Москву и успевший навести мосты и со скупщиками краденого, и с отпетыми урками, и с наводчиками, решил подломить склады с чаем и дефицитным продовольствием. И ликование, что засада удалась: жулики пришли вовремя, и блокировали их прочно. Хотя куда там прочно – Шуршун же почти ушел!

Так, успокоиться. Нельзя, чтобы голос дрожал при общении с клиентами. Пора и делом заняться.

— Ну что, Руль, я тебе говорил, что еще увидимся, – ровным ерническим голосом произнес Дядя Степа, приблизившись к измазанному в грязи, плотно сколоченному и короткостриженому водителю в фуфайке. Обильно татуированные руки он продолжал держать поднятыми.

— Начальник, я ведь не при делах! – затараторил уголовник. – Просто подвезти попросили.

— На угнанной машине?

— А я что, знал – угнанная она или неугнанная. Все Шуршун! – кивнул Руль в сторону подстреленного тела, которое так и не подавало признаков жизни – вокруг него суетились оперативники.

Ну вот, как и ожидалось – начали валить на мертвого. Притом сразу, на месте, не откладывая дела в долгий ящик. Ладно, это пускай теперь прокурорский следователь разбирается. У них работа такая – от блатных всякую чушь выслушивать.

— Ох, Руль. Ты что, серьезно рассчитываешь продать такую дешевую историю?

— Да вот тебе крест. – Руль и правда перекрестился.

— Нет, не катит. Тебе что креститься на купола, что советский флаг целовать – все едино, одно вранье. Ты, Руль, нехристь и деклассированный элемент.