Книга Левая рука ангела, страница 66 – Валерий Шарапов

— И вы сами видели это?

— Я был подопытным. И ощущал именно это – страшный миг, когда отняли волю, а не разум.

— Чем пользовался Штейн в своих опытах?

— Химией. Словами. Гипнозом. У него была собственная методика.

Ну, в общем-то, совпадало с тем, что нам удалось узнать. Приходили материалы по узникам Гарденхауза, в том числе и их опросы. И об экспериментах доктора говорили. И о том, что Трифонов был у него подопытным. Это настораживало. Но он сам об этом сказал, демонстрируя, что утаивать ему нечего.

— Но тот же Дрожжин как-то не тянет на продолжателя дела Штейна, – произнес я, внимательно глядя на завотделением.

— Уверены? – насмешливо встретил мой взгляд Трифонов. – Вы бы поинтересовались, чем Дрожжин занимался в армии.

— Служил в окружном госпитале.

— И только?

— Вы что-то знаете?

— Меньше, чем хотелось бы… Но вы поинтересуйтесь. Вам скажут больше.

— Спасибо за совет. Непременно им воспользуюсь.

Впрочем, я уже подписал бумагу с допуском к этой теме – пришлось выходить на руководство министерства. И уже собрался было отправляться в Ленинград.

Но пришлось повременить. Потому что Дядя Степа опять преподнес сюрприз. Притом сопровождаемый, в его привычной манере, мордобоем и пальбой…

Дядю Степу будто что-то толкнуло изнутри. Он отпрянул в сторону.

Несильный удар по голове. Секундный мороз по коже и жуткое предположение – может, это его личная пуля, которая так по-глупому наконец настигла беспокойного опера и лихого войскового разведчика, прошедшего через огонь, воду и ад кромешный.

Когда пуля попадает, сперва ничего не чувствуешь, кроме тупого удара. А потом и вообще чувствовать перестаешь.

Дядя Степа резко вздохнул. Нет, ничего. Дышит, двигается, ноги не подкашиваются, голова работает. А та самая пуля просто задела кепку, продырявив ее, но даже не коснувшись кожи.

Ну что, еще один день рождения. Сколько их было у капитана Китаева!

Мысли эти промелькнули, а тело действовало само.

По ушам били хлопки выстрелов. Это по уходящему в сторону лабиринта складов бандиту оперативники палили с двух стволов. И успешно мазали, поскольку беглец петлял, как заяц.

Нервозность схватки тому виной – руки трясутся, как будто в них отбойный молоток, и обязательно промажешь. Так слишком часто бывает во время перестрелок.

Переведя дыхание и успокаиваясь, Дядя Степа поднял свой «ТТ». Рассекаемая струйками дождя фигурка в свете ночных фонарей выглядела темным пятном и все уменьшалась. Бежал бандит резко и ловко, целенаправленно. И успел пару раз пальнуть в ответ по преследователям – не столько для того, чтобы попасть, а чтобы сбить с хода.

Дядя Степа тщательно прицелился. Расстояние уже было приличным для пистолета. Эх, сейчас бы любимую «мосинку».

Плавно двинулся спусковой крючок. По ногам целиться бесполезно, а вот спина – добрая мишень.

Хлопнул резко, хлыстом, выстрел.

Темная фигурка споткнулась и рухнула. Цель поражена.

Ну вот, теперь можно перевести дух. Бой закончен, и можно внимательно оглядеть его поле. Бешеный бандит лежит на земле. Выживет или нет? По большому счету наплевать – приступами гуманизма к преступному элементу Дядя Степа давно не страдал. Но лучше бы выжил. У уголовников есть опробованная тактика – вали все на мертвого. Так что подельники быстро его сделают и организатором, и главарем, и вообще окажется, что это именно он, негодяй, под страхом страшной смерти заставил их идти на дело. Обычно помогает мало, но сумятицу в следствие вносит.