Книга Девушка для услуг, страница 81 – Сидони Боннек

Льюис Уайт

1986–1996

Моника медленно оседает наземь; несколько соседей бросаются к ней, чтобы поддержать. Я вижу маленькую группу – крепкую, сплоченную, готовую помочь и утешить, вижу протянутые руки, подставленные плечи. Я тоже иду вперед, подхожу очень близко к колумбарию и читаю позолоченные буквы имен.

Милисент Уайт 1890–1941

Уилфред Уайт 1883–1949

Амброз Уайт 1917–1966

Харриет Уайт 1919–1969

Реджинальд Уайт 1940–

Эйлин Уайт 1942–

Джеймс Уайт 1965–

Моника Уайт 1967–

Митчел Уайт 1958–

Холли Уайт 1962–

Дэвид Уайт 1969–

Лайза Уайт 1965–

Джон Уайт 1963–

Ева Уайт 1969–

Льюис Уайт 1986–1996

Я стараюсь запомнить этот список, чтобы в случае чего не попасть впросак. Реджинальд и Эйлин не умерли, вопреки тому, что мне рассказывал Джеймс. Почему он мне солгал? Может, они рассорились? Но самое тревожное не это, а другое: фамилия Уайт, повторяющаяся на плите бесконечное число раз: Джеймс, Моника, Митчел, Холли, Дэвид, Лайза, Джон, Ева… Неужели они члены одной семьи?

Я разворачиваюсь и бегу к гуще деревьев.

Бегу сломя голову, сворачиваю с дорожки и углубляюсь в темный подлесок. Вокруг ни души. Ноги в кожаных ботинках сильно болят, я слишком затянула шнурки, опасаясь, что они развяжутся во время похорон, и теперь они режут мне лодыжки, тормозят меня. Я бегу, но куда? Мне незнакомо это место, как я отсюда выберусь? И что потом? У меня нет ничего, кроме холщовой сумки и десяти фунтов наличными. Кладбищенский парк огромный. Там, где я оказалась, он совершенно безлюден; должно быть, это северная часть Хайгейта. Я поворачиваю налево – никаких указателей; пересекаю поляну, загроможденную развалившимися, покосившимися из-за дождей надгробиями. Словно ощерившийся в улыбке гнилозубый рот. Мне не хватает дыхания (я уже много месяцев не занималась спортом), у меня все болит, я бегу от своих догадок, от смутной угрозы, от новой, чудовищной паники, от чего-то отвратительного, что застряло на пути между моим сознанием и подсознанием. Перепрыгиваю через травяной бордюр и вскрикиваю. Передо мной – голова с волосами, похожими на ползучие растения; безумные каменные глаза смотрят прямо на меня. Оказывается, сама того не замечая, я поднялась на огромное надгробие, увенчанное скульптурой какой-то женщины. Спускаюсь и снова бегу; вижу гигантские кованые ворота. Выход? Нет, это обманка. За решеткой каменная стена. Выход замурован. Я даю себе несколько секунд, чтобы отдышаться и подумать. Могу ли я на нее взобраться? И перелезть на другую сторону? Нет, она слишком высокая. Меня душат слезы. Что я делаю? Какого черта я здесь?.. Ладно, двинусь вдоль ограды, обойду ее и в конце концов найду лазейку.

Я оборачиваюсь – передо мной стоит Митчел.

Он произносит мое имя с вопросительной интонацией, как будто спрашивает сам себя, что со мной происходит. Мне хочется отпрыгнуть подальше, я продолжаю идти вперед, но его взгляд меня останавливает. Он кладет руку мне на плечо и говорит:

— Тебе надо вернуться. Не устраивай сцен. Пойдем.

Я узнаю его обычную доброту, но чувствую также твердость и какую-то новую холодность – он не оставляет мне выбора. Мы молча шагаем по кладбищу. Он держит меня за руку, словно боится, что я от него ускользну, – он знает, почему я сбежала. И возвращает меня на место. Похоже, он здесь отлично ориентируется.