Книга Девушка для услуг, страница 78 – Сидони Боннек

Занавес идет вверх. Появляется гроб Льюиса. Маленький белый ящик для человека, которому не суждено было вырасти. На нем стоит фотография в рамке: темные волосы, лишенное красок серьезное лицо и венок из голубых цветочков. Вокруг меня все закрывают глаза и склоняют голову.

— Lord our God, we come to you with heavy hearts, full of pain and sorrow. We know why our dear child was taken from us so soon. Your will is done and we know that love can forgive everything. Grant us the grace to remember Lewis with love and gratitude, and to live each day knowing that your promise of eternal life is true. In the name of Jesus Christ, Our Savior, we pray. Amen.

«Владыка Небесный, мы пришли к Тебе с тяжелым сердцем, полным боли и печали. Мы знаем, почему наше дорогое дитя было у нас отнято так рано. Твоя воля свершилась, и мы знаем, что любовь всепрощающа. Даруй нам благодать помнить Льюиса с любовью и благодарностью и жить каждый день, зная, что Твое обещание вечной жизни непреложно. Во имя Иисуса Христа, нашего Спасителя, мы молимся. Аминь».

«Мы знаем, почему наше дорогое дитя было у нас отнято так рано». Мы знаем… Но что они знают? А еще эти слова, которые я прочитала в Библии Уайтов: любовь все прощает, все оправдывает. Неужели все? Уайты все прощают Богу или это любовь Бога все прощает Уайтам? Но что им прощать? Что они сделали?

Внезапно я перестаю слышать, словно отключаюсь. Я на похоронах Морганы, мое тело сотрясают приступы тошноты. Меня закрыли в особняке, закрыли в резиденции, закрыли в чужой стране. Я в плену. Как уехать, как вернуться домой, в дом, который я так ненавидела, из которого так хотела сбежать? Я сожалею обо всем, позвольте мне вернуться! На последних музыкальных аккордах стена раздвигается. В глубине зияет отверстие, где танцуют языки пламени. Собравшиеся отшатываются с возгласами «ах!»; они словно заглянули в ад. Как можно было такое придумать?! Когда гроб приближается к пылающему костру, Моника теряет сознание. Джеймс успевает ее подхватить и прижимает к себе. Гроб исчезает, занавес опускается. Мой мозг работает как сумасшедший, не желая представлять себе, что будет дальше. Разве может чертов занавес заставить забыть об этом? А эта слащавая музыка… Хуже, все хуже и хуже… Что теперь будет? Моника с Джеймсом встают, медленно идут к выходу и останавливаются у дверей. Чего они ждут? Я пропускаю всех вперед. Sorry for your loss^[48]. Люди становятся в очередь, чтобы выразить свои соболезнования. Я оборачиваюсь и вижу Джона, Еву, их помощницу и маленькую девочку. Не знаю, возможно, слезы затуманивают мне зрение, я несколько раз открываю и закрываю глаза и вижу четырех человек, стоящих в ряд; они кажутся семьей. Да нет же, это не четыре человека из одной семьи, это отец, мать, ребенок и няня. Я слышу, как мама говорит:

— Эдвидж, пожалуйста, веди себя хорошо.

Я смотрю на девочку: она маленькая, у нее тонкие темные волосы и зеленые глаза. Похожа она на своего папу? Да. На маму? За исключением длинных волос – не особенно. А на няню? Неоспоримое сходство. Да, неоспоримое.

Джеймс и Моника не стали дожидаться моих соболезнований. Сейчас их окружили наши соседи. Но где родственники? Дяди, тети, кузены, племянники? Дедушка и бабушка умерли. Тогда хотя бы родители Моники – они-то живы, если я правильно поняла его слова в нашем ночном разговоре.