Книга Тихая ночь, страница 23 – Энн Кливз

И как же за это его любили на островах! Белла предоставила дом в его распоряжение. Баловала без меры, по словам Кенни Томсона. Сделала из него артиста. Поддерживала амбиции. Оплатила первый альбом. Сама нарисовала обложку и разослала всем своим богемным друзьям на «большой земле». Но эту историю в прессе не упоминали. Официальная версия гласила, что его «открыл» продюсер, случайно оказавшийся в Леруике на отдыхе и услышавший, как Родди играет в баре «Лаунж». По этой версии, успех пришел к нему мгновенно.

— Тебя не раздражает, что она выставляет тебя напоказ на своих выставках?

— С чего бы? Я перед ней в долгу. Да и мероприятия у нее всегда забавные.

Они шли по тропинке, ведущей через земли Сколза. Подъем становился круче. В конце концов они окажутся на краю утеса, рядом с огромной расселиной, известной как «Пропасть Биддисты». Перес хотел закончить разговор до этого. Родди резко остановился и повернулся к нему.

— В чем дело? Они там выглядели так серьезно. Это из-за моей матери? Она заболела?

— Нет, – сказал Перес. – Ничего такого.

Наступило молчание. Перес гадал, перебирает ли Родди в голове другие причины визита полиции. Если обыскать его комнату, там наверняка обнаружится что-нибудь незаконное. А может, из отеля после особенно буйной вечеринки поступила жалоба.

— Ты не заметил, что вчера на открытии было меньше народа, чем ожидала Белла?

— Да, я удивился. Обычно у нее аншлаг.

— Кто-то вчера разбросал эти листовки по всему Леруику и Скалловею.

Перес достал листовку, запечатанную в прозрачный пакет, и протянул Родди. Тот остановился, прислонившись к скальному выступу.

— Ты же не думаешь, что я к этому причастен?

— Может, чья-то шутка.

— Но не моя. Я же сказал – Белла приютила меня, когда я захотел остаться здесь. Если бы не она, я сейчас говорил бы с техасским акцентом и играл музыку кантри. Я перед ней в долгу.

— Есть идеи, кто мог это сделать?

— Нет. И ничего смешного тут не вижу. Фраза про «смерть члена семьи» – просто мерзость.

— Смерть действительно была, – сказал Перес. – Поэтому я здесь.

— Кто умер?

— Вчера на выставке был незнакомец. Устроил сцену сразу после твоего выступления – упал на колени и начал рыдать.

— Мужик в черном? С бритой головой?

— Да.

Они пошли дальше. Перес чуял запах птичьего помета и соли. Трава здесь была коротко подстрижена. Кое-где росли куртинки^[2] армерии и голубые весенние пролески. Когда они почти поднялись на вершину утеса, Перес замедлил шаг.

— Ты видел его раньше? До срыва он очень внимательно рассматривал картины. Не просто так, а будто разбирается в искусстве. Может, ты встречал его на других мероприятиях Беллы?

— А Белла что говорит?

— Она не стала утверждать ничего наверняка. Может, знакомый, но она не уверена. Говорит, память уже не та.

— Чушь! – Родди хохотнул – ему хватило дыхания. А Перес уже слегка запыхался. – Белла все так же отлично соображает. Даже лучше, когда дело касается бизнеса. Если бы тот тип был арт-дилером или критиком, она узнала бы его с первого взгляда.

— А ты? Ты его узнал?

— Нет, извини. Видел впервые в жизни.

До края утеса было еще далеко, но отсюда уже виднелась вода, сверкающая и пенящаяся у прибрежных скал. Перес сел на траву. Над ними парила олуша^[3].

— Прости, – сказал он. – Я не в форме. В последнее время работаю только с бумагами.