Книга Тихая ночь, страница 39 – Энн Кливз

Может, позвонить сотруднику Художественного совета, который курирует стажировку? Подставить Джереми по полной программе. Но она знала, что не сделает этого. Она к нему привязалась. Он умел ее рассмешить. Зато, когда он наконец вернется, Марта будет стоять у него над душой, продиктует нужный отчет, дождется подписи и сама отправит.

Из окна маленькой спальни в глубине дома открывался вид на двор и мусорные баки, а дальше – на реку и особняки с садами на том берегу. Здесь был обустроен кабинет: стол с компьютером, шкаф для документов, книжные полки. На стене висела пробковая доска с заметками о репетициях, списками дел, вырезками из местных газет с рецензиями и несколькими потрепанными фотографиями – похоже, они кочевали с ним из дома в дом.

На одной был мужчина лет тридцати. Марта решила, что это сам Джереми, хотя с бородой, в свитере и джинсах он выглядел непривычно. Но черты лица – прямой нос, высокие скулы – совпадали. Он сидел на перевернутой лодке где-то на пляже. На второй фотографии пожилой мужчина в синем комбинезоне и с седыми кудрями широко улыбался в камеру, стоя между маленьким мальчиком и серьезной девушкой. На следующей фотографии рядом – та же девушка с мужчиной постарше, обнимающим ее за плечи.

Спускаясь по лестнице, Марта вздрогнула от резкого звонка телефона. Аппарат висел в гостиной. Она сняла трубку раньше, чем успел включиться автоответчик.

— Алло. Дом Джереми Бута.

Тишина.

— Алло?

— Джереми там? – раздался молодой женский голос.

— Нет, его нет в городе.

Звонок прервался.

Утром, когда Джимми Перес проснулся, туман все еще висел плотной пеленой. Дом Переса в Леруике стоял у самого пирса, задней стеной к морю, и стены до уровня прилива покрывал зеленоватый налет. Туман изменил освещение – исчезли привычные блики на воде, и Перес как будто проснулся зимним утром. Первая его мысль была о Фрэн, вторая – о расследовании.

Вчера он хотел навестить Фрэн, но работа затянулась допоздна. Он позвонил, чтобы объясниться, и теперь понимал, что извинялся слишком рьяно, будто заранее предполагал, что она ждала его. А вдруг и не ждала? Она же с «большой земли», утонченная, привыкла к другим правилам. Перес взглянул на часы у кровати: семь. Фрэн уже наверняка не спит – ее дочь Кэсси просыпалась рано. Фрэн как-то смеялась, вспоминая жизнь до материнства – долгое воскресное утро в постели с газетами, кофе и круассаном, крошки от которого оставались на простынях. Его собственные воспоминания о юности были иными – родители всегда находили для него работу на ферме на Фэр-Айле. Пересу нравилось воображать, как они с Фрэн будут валяться в постели по воскресеньям, когда Кэсси у отца. Перес принес бы завтрак в постель.

Поставив чайник, он залез под душ. Включил радио на узкой, как корабельный камбуз, кухне. Грянула музыка с местной станции, затем последовали пятиминутные новости – и первый репортаж о смерти незнакомца.

«Вчера в Биддисте при подозрительных обстоятельствах был обнаружен погибший турист. Полиция просит помочь в установлении его личности».

После этого дали краткое описание и номер телефона оперативного штаба.

Перес отметил про себя, что тон был бы иным, если бы погиб шетландец. Слово «турист» сразу снимало тревожность – как будто речь шла о событии где-то далеко. Смерть приезжего воспринималась почти как развлечение.