Онлайн книга «Бездна и росток»
|
Нет… Белок должен быть именно белым – эволюция распорядилась так неспроста. А ещё я поняла – это не кровь. Это нечто другое, хоть и очень похожее на кровь. — Теперь я не буду прятаться. — На губах Лео заиграла странная, просветлённая улыбка. Он поднялся и сделал шаг от нас, к церкви. — Наверное, в первый раз за долгие недели. А может быть, месяцы и годы, если посудить философски… Вот, что это такое – настоящая свобода! Когда прятаться уже не нужно. — Ты куда? — растерянно спросила я. — Я же ещё могу… Ты только скажи… — Встречать свой рассвет, — ответил он и неровно, торопливо зашагал к церкви, а на полпути воскликнул вполоборота: — Оскар, помни меня, не грусти и уезжай с этими людьми! С ними ты будешь там, где достаточно! — Надеюсь, твои молитвы помогут, — пробормотала я вполголоса с горькой усмешкой на губах и растущим комком в горле. Он услышал мои слова. — Одной молитвой мир не починить! — его голос сорвался на хриплый, неестественный визг. — Но любому делу… любое дело… Он не договорил и пошёл дальше, прочь. Стоя у железных ворот и высунув розовый язык, собака провожала взглядом своего хозяина, который взбежал по деревянной лестнице на крыльцо, рывком распахнул дверь и исчез в чёрном зёве портала. Дверь молчаливой церквушки захлопнулась за ним с таким грохотом, что с досок посыпалась серая краска. А я никак не решалась уехать. Глупая, иррациональная надежда шептала: сейчас дверь распахнётся и он выйдет, улыбаясь, сверкая белозубой и белоглазой улыбкой, и мы поедем дальше, и они с Алисой снова запоют, а собака будет скакать по просторному кузову… Тихий, протяжный вой Оскара разрезал этот мираж, как ножом. Он сидел, уткнув морду в пыль, и выл. Длинно, безнадёжно, на одной ноте. Он-то знал. Знает это с самого начала, с самого сотворения мира. И этим звуком он ставил точку там, где я пыталась нарисовать запятую. — Пошли, Оскар, а то к нам уже гости идут, — позвала я и сделала шаг назад, к двери «Райно». Справа, из-за кустов выползла кособокая тень и заковыляла в нашу сторону. Дверь машины была открыта. Оскар, тяжко вздохнув, в последний раз посмотрел на церковь, кое-как, со второго раза запрыгнул в салон и перебрался в кузов. Я нырнула за руль, повернула ключ зажигания, и двигатель взревел, разрывая тишину этого святого и страшного места. Первый луч зари брызнул на шпиль церковной башенки, и в тот же миг грянул колокол. Звук ударил не только по ушам – он прошёл по земле, отдался в костях, подняв с дороги облако пыли, а с деревьев – чёрные, каркающие стаи. Это был не просто звон – это был удар. Такой же глухой и всесокрушающий, как взрыв «Рарога». Он сотряс воздух, и незримая волна покатилась по округе, сминая тишину и мои последние сомнения. Появившаяся было из-за кустов троица оборванных чудовищ встала, как вкопанная. Они смотрели наверх. Туда, где в колокольне свой новый разбег уже взял массивный язык из кованого железа. БОМ-М-М! И тут до меня дошло. Не умом – спинным мозгом, инстинктом выжившего. Пальцы сами сжали руль. «Он не звонит. Он работает». Это не отчаяние – это диверсия. Точечный, звонкий удар по самому примитивному инстинкту этих тварей: иди на звук. Он оттягивает их от плотины. От нашего пути. Если заражённые просто следуют за любыми раздражителями, со звуком у него вполне может получиться. Есть учесть, что шум плотины как раз и собрал там всю эту огромную толпу… |