Книга Бездна и росток, страница 197 – Dee Wild

Я не знала, что от неё ждать – и это было в тысячу раз страшнее ярости взрослых. В висящей тишине слышен был только стук крупных капель о стекло над нами.

Палец замер на спуске. Не дрожал – окаменел. Между мозгом, который кричал «Стреляй!», и рукой пролегла пропасть всего моего прошлого. Там, в этой пропасти была и я, которая когда-то была ребёнком, и Алиса, которую я сейчас прятала за спиной, и все дети, которых я не смогла спасти. Выстрелить в это – значило выстрелить в само понятие детства, которое я отчаянно пыталась сохранить для Алисы.

«Я не могу», — шептало что-то внутри. — «Не могу. Даже если это значит умереть».

Я была не в силах пошевелиться. Алиса пряталась позади, уткнувшись лицом мне в джемпер, до боли вцепившись мёртвой хваткой, а девочка в бассейне с шарами просто стояла. Вновь её голова повернулась к нам, а моё воображение дорисовывало нечеловеческие кровавые озёра вместо глаз под тканью.

Ни я, ни Алиса, почти не дышали. Но сумка… Надо забрать сумку.

Превозмогая себя, я совсем остановила дыхание и сделала робкий шаг вперёд. Существо в бассейне не шелохнулось – оно слушало гулкий стук воды о стекло вверху. Несколько осмелев, я медленно подошла к парапету, осторожно взяла сумку и стала пятиться, держа Алису позади.

Мы отступали к эскалатору, затаив дыхание, я держала жуткую девочку на прицеле, а она всё стояла, медленно сжимая и разжимая пальцы, будто мысленно хватала шары… Или чьё-то горло… Она поводила головой из стороны в сторону, пока наконец не скрылась из виду. Лишь этажом ниже мы с Алисой позволили себе сделать вдох.

— Уезжаем отсюда, немедленно, — сипло прошептала я, склонившись над её ухом.

Алиса согласно закивала. Я крепче сжала её руку, словно воздушный шарик, готовый вырваться и улететь в небо…

Мы выскочили на парковку, дыша, как загнанные звери. Тишина «Миража» теперь была не пугающей – она была враждебной. Вокруг нас же по асфальту постукивал набирающий силу дождь. И я вдруг поняла – она не преследовала нас не потому, что не слышала.

Она слышала слишком хорошо, ведь её мир – это мир звуков, запахов, вибраций. Наши запахи пота и страха, бой сердца Алисы, шуршание одежды – всё это было для неё громче крика. Но ей было интереснее другое – мерная дробь воды по крыше. Мы спаслись, потому что смогли стать невидимками в её слепом, звучащем аду. Прикрыться другим звуком. И это понимание было теперь страшнее любой погони.

Оскар был уже снаружи – он стоял возле машины, но разглядывал нас во все глаза, подняв уши-локаторы. Он чувствовал наш адреналин. Чуял страх.

Разум выдавал логичные, чудовищные версии: бросили, оставили как ловушку, пощадили из-за возраста. Но под рёбрами, в том месте, где когда-то жила просто Лиза, а не «Фурия из Олиналы», шевелилось другое. Жалость. Проклятая, бесполезная жалость к слепому ребёнку в мире, который сам ослеп. Что, если в ней и впрямь что-то осталось? Что, если повязка – не просто тряпка, а намёк на чью-то попытку не видеть в ней монстра? Узнать это можно было, только заглянув ей в глаза…

Я уже почти решилась вернуться наверх, но инстинкт выживания схватил меня за горло ледяной клешнёй и дёрнул назад, к машине. «Ты не спаситель. Ты – проводник для одной-единственной живой души. Всё остальное – роскошь, которую ты не можешь себе позволить».