Книга Утесы, страница 153 – Джули Кортни Салливан

Все последующие дни и недели волны выносили на берег тела. Никто из моряков не выжил. Старший экипаж и шестеро матросов были местными. Еще десять членов экипажа были иностранцами, их набрали в итальянских и испанских портах. Когда море выбросило тела, никто не мог их опознать. Никто не знал имен этих моряков. На корабле также оказалась женщина, но кем она была и откуда, осталось загадкой. Ее и безымянных моряков похоронили на холме возле пляжа и отметили могилу простым деревянным крестом.

Когда нашли Сэмюэля, он был чисто выбрит и одет в свое лучшее платье. Он готовился к встрече с Ханной.

Два дня тело лежало в гостиной. Еще никогда в дом не приходило столько людей. Топот копыт на дорожке не смолкал почти ни на секунду. Скорбящие желали отдать дань уважения покойному, но я догадывалась, что многие руководствовались не совсем благими мотивами. Им хотелось прикоснуться к трагедии и ощутить свою причастность. Людей притягивает чужое горе. В те дни я старалась оберегать Ханну, как никогда.

На второе утро я обнаружила детей в дверях гостиной. Они сидели на полу. Сердце разрывалось при виде малышей, недавно узнавших, что такое смерть. Джеймс находился рядом с отцом с первый и единственный раз.

Сэмюэля похоронили на семейном кладбище возле его покойных детей.

На похоронах пастор говорил о храбрости Сэмюэля. Тот осознавал опасность плавания и знал, что может погибнуть, но это его не испугало. Я подумала о Ханне: та тоже многократно рисковала жизнью, пытаясь произвести на свет ребенка. Если бы она умерла в родах, стал бы пастор говорить о ее храбрости и отзываться о ней с таким же почтением?

После похорон Агнес нашла меня в толпе и взяла за руку.

— Прошу, не уезжай, – сказала она, – ты ей нужна.

Я честно ответила, что никуда уезжать не собираюсь.

Я написала сестре о случившемся, но, чтобы нарисовать достоверную картину того, как изменилась наша жизнь, мне понадобилось бы рассказать ей обо всем без утайки, а я этого сделать не могла. Даже на описание происходившего в тот день на наших глазах в море не хватило бы века. И уж точно я не могла раскрыть, что творилось в моей душе, – ни сестре, ни кому-то другому.

Дом снова погрузился в скорбь, но в этот раз Ханна оправилась быстрее.

До конца дней я несла груз вины. Боялась, что накликала беду и Сэмюэль сгинул из-за меня. Но вина стала платой за счастье, которое я обрела в результате. На двенадцать долгих лет Ханна с детьми стали частью моего мира. Я не знала никого кто жил бы так. Иногда я бродила по дому в старой одежде Сэмюэля. Мне нравились его удобные мешковатые брюки, льняные рубашки на трех пуговицах. В холода я надевала хозяйское пальто. Ханна в шутку называла меня хозяином дома и смеялась.

Элис говорила, что бедняга Сэмюэль спрятал жену в доме на отшибе у моря, чтобы никто не положил на нее глаз. В итоге уединенное расположение дома стало нашим спасением. Дети пошли в школу и завели друзей. Думаю, они никому не рассказывали о наших обстоятельствах. Я убеждала себя, что они не видят в этом ничего необычного, но знала, что заблуждаюсь. Как бы то ни было, дети чувствовали, что их любят всем сердцем. Даже сейчас я вижу, как мы вчетвером сидим у очага на кухне, читаем вслух «Истерн аргус» или «Крисчиан миррор» или зачитываем друг другу любимые строки из Библии. Позже Джеймс и Фэнни стали читать нам Шекспира, По и Генри Уорда Бичера^[38].