Книга Утесы, страница 96 – Джули Кортни Салливан

— Вас вызывают к телефону в главный корпус, – сказал он. – Это срочно. Что-то случилось у вас дома. Несчастный случай.

Дело было вечером; они шли по длинной тропинке, и Пити освещал путь фонариком.

Герберт звонил из больницы в Уинстоне. Сказал, что врачи сделали все возможное. Но не смогли спасти Дэйзи.

— О чем ты говоришь? – пролепетала Мэрилин.

Он пьян, решила она. Или сошел с ума. Дэйзи наверняка стоит рядом. Все это какая-то злая шутка, и, когда Мэрилин вернется, они у нее получат.

Но Герберт не умолкал. Он должен все объяснить, сказал Герберт. Сейчас он все расскажет и больше никогда не будет это повторять.

Тем вечером, после того как он уложил Дэйзи, пришла Мэри Флэнаган пропустить по рюмочке.

— А потом все как-то само получилось, – выпалил он, будто раньше такого никогда не бывало. Будто теперь его ложь имела какой-то смысл.

— Заткнись и рассказывай дальше, – ненавидящим тоном процедила Мэрилин.

Краем глаза она заметила Пити; тот ошарашенно на нее смотрел. Она не обратила внимания, что он остался в комнате.

— У тебя в кладовке на кухне была бутылка со стеклянными шариками, – сказал Герберт.

Мэрилин похолодела.

— Бутылка из-под молока. Да.

— Дэйзи весь день просила меня дать ей эти шарики, а я сказал «нет», – продолжил он, осекся и зарыдал.

Мэрилин замерла и закрыла глаза. Рука сжимала трубку.

Герберт шмыгнул носом, выдохнул и заставил себя продолжать.

— Наверно, она тайком спустилась и взяла их после того, как я ее уложил. Понесла наверх, но в темноте споткнулась. Шарики рассыпались, бутылка разбилась. Мэри испугалась, выбежала из спальни, завернувшись в простыню… Что было дальше, я не знаю. Узнала ли ее Дэйзи или нет… Но когда Мэри стала звать ее, Дэйзи побежала. Было темно, она не разбирала дороги… наткнулась на перила, и… – Герберт замолчал и захрипел, будто ему не хватало воздуха. – Черт. Прости, – сказал он. – Мэрилин, перила второго этажа рухнули, и она упала. Сломала шею.

Сказав главные слова, он зашелся рыданиями.

— Герберт, – проговорила Мэрилин. Тон собственного голоса ее удивил. Мягкий, вкрадчивый – она будто обманом пыталась выудить у него правду. – Ты уверен, что она мертва?

— Мне очень жаль.

— Дай мне врача, – потребовала Мэрилин.

Прошло несколько минут. К телефону подошел мужчина и торопливо подтвердил слова Герберта.

— Передаю трубку мужу, – сказал он. – Сочувствую вашей утрате.

— Спасибо, – пробормотала Мэрилин и повесила трубку. Колени подкосились, и она упала на пол.

Подбежал Пити, обнял Мэрилин и держал, пока ее сотрясали рыдания.

Она задержалась в Макдауэлле на три месяца дольше назначенного срока, потому что возвращаться было некуда. Она не рисовала, не мылась и не спала. Просто лежала в темноте. Пити по-прежнему каждый день оставлял корзинку с обедом под дверью мастерской. Он приносил ей завтрак и ужин. Но Мэрилин почти не ела и редко открывала дверь.

Она не собиралась возвращаться домой. Не собиралась больше никогда видеться с Гербертом. Тот приезжал в Макдауэлл, стучал кулаками в дверь, закатил истерику. Думал, сможет добиться своего, как обычно. Но ошибался.

В конце концов Мэрилин пришлось уехать. Она решила поселиться в Филадельфии, поскольку никого там не знала. Жизнь теплилась в ней благодаря горю и ненависти к Герберту, пылавшей так ярко, что впору было подсветить целый город. Не будь он таким закомплексованным нарциссом… Не будь он мерзким лжецом… Почини он эти дурацкие перила – ведь она тысячу раз его об этом просила…