Книга Хеллоу, Альбион!, страница 37 – Алексей Хренов

С французским «Девуатином» сравнение было сложнее. Они были похожи. Тот тоже был быстрым, чистым по аэродинамике и очень приятным в полёте. Но у «Спита» ощущалась другая вещь — удивительная плавность. Самолёт словно скользил в воздухе, как хорошо отточенный нож.

Даже звук был другим, при одинаковых двигателях. В «Харрикейне» из-за толстого крыла и всей его крепкой конструкции чувствовались тяжёлая тряска и гул, будто летишь внутри большого железного барабана. У «Спитфайра» воздух звучал иначе. Ветер пел совсем другую песню — не басовитую, как на «Харрикейне», а высокую, почти свистящую.

И ещё одна мелочь сразу бросалась в глаза. В «Спите» оглядываться назад было заметно удобнее. Кабина была меньше, фонарь не имел такого количества переплётов, и за спиной не торчали такие высокие борта, как у «Харрикейна». Для истребителя это значило многое.

«Спит» был лёгким и изящным самолётом, но крыло у него оказалось тонким и очень чистым по аэродинамике. Это давало отличную скорость, зато на малом газу машина планировала заметно жёстче, чем «Харрикейн». Тот можно было почти по-тракторному протянуть к земле и спокойно плюхнуть на полосу. «Спитфайр» такого обращения не любил — садиться приходилось, держа скорость до самого выравнивания.

Кабина тоже сразу напоминала о британских привычках. Всё было подогнано аккуратно и плотно, но сидеть приходилось буквально как в хорошо сшитом, хотя и тесноватом костюме. Лёха про себя назвал это «английским покроем»: всё на месте, всё удобно, только развернуться особо негде.

В манёвре «Спитфайр» был великолепен, но эта же лёгкость иногда играла свою шутку. Самолёт реагировал на ручку мгновенно, почти нервно, и при прицеливании иногда казалось, что малейшее движение пальцев уже сдвигает линию огня. «Харрикейн» в этом смысле держался спокойнее и ровнее, тогда как «Спит» требовал более точного пилотирования.

Лёха сделал круг, попробовал несколько виражей, аккуратно покачал самолёт с крыла на крыло и поймал себя на простой мысли.

Летать на этой машине в общем-то было приятно.

Начало июня 1940 года. Центральная школа лётного состава. Аэродром Апавон. Уилтшир.

С самого утра их загнали в класс, где пехотный капитан долго и обстоятельно объяснял, как следует выживать в тылу у немцев. Он приводил множество полезных советов, среди которых встречались и вполне разумные — например, не носить свою форму, не разговаривать с местными жителями и по возможности не попадаться немцам на глаза.

К концу лекции Лёха заметил, что самый надёжный способ выполнить все эти инструкции — вообще не пользоваться парашютом.

В ответ ему прочитали холодную нотацию. Смысл её сводился к тому, что если бы он действительно оказался в такой ситуации, то слушал бы внимательно и запоминал, а не умничал бы со своими шуточками. Под конец капитан язвительно спросил:

— А вы, курсант, вообще когда-нибудь прыгали с парашютом?

— Случалось, — честно ответил Лёха. — Пару раз уж точно.

Капитан заметно оживился.

— Вот как. И как же вы в таком случае выживали в тылу у немцев? Как же вы вернулись?

— Ну как… — пожал плечами Лёха. — Уехал от немцев на мотоцикле.

В классе сразу стало тихо.

Капитан удивлённо уставился на нашего героя, словно проверяя, не ослышался ли.