Онлайн книга «Хеллоу, Альбион!»
|
«Пегас» чихнул, кашлянул и завёлся. «Валрус» разбежался по волнам, тяжело оторвался от воды и полез вверх. 01 июля 1940 года. Ла-Корунья, Испания. «Валрус» пробежался по воде залива, фыркнул и спокойно порулил к причалам. — Ну что, — философски произнёс Граббс, разглядывая берег. — Ферроль налево, Ла-Корунья направо. Лёха прищурился на город, потом покачал головой: — Ферроль военный. Там нам начнут засовывать паяльники в наши худые задницы и задавать провокационные вопросы. Он ткнул пальцем чуть южнее: — Пойдём в Ла-Корунью. Чувствую, там люди более отзывчивые. К красивым купюрам уж точно, — добавил он тише. На причале их встретили испанские чиновники — аккуратные, настороженные, с тем выражением лиц, с каким встречают чужую авиацию в разгар войны. Лёха спрыгнул на доски, широко улыбнулся и вдруг перешёл на испанский — слегка запнувшись, с небольшим акцентом, но уверенно, с напором, словно всю жизнь этим занимался. Через пару секунд язык вспомнился и полился с его разгульным андалусийским акцентом, приводя в удивление северян. Испанцы переглянулись, потом старший улыбнулся и ответил, а второй уже откровенно развёл руками — мол, ну и что делать с таким приятным господином. Граббс стоял чуть в стороне и успел заметить, как в процессе разговора несколько аккуратных купюр фунтов стерлингов ненавязчиво перекочевали из руки Лёхи в руки принимающей стороны. После этого разговор сразу стал куда более дружественным и конструктивным. — Кокс, — тихо спросил он, когда всё уже было решено, — а где ты так наблатыкался по-испански? — Я умный и талантливый, — без тени сомнения ответил Лёха. Их отбуксировали к небольшому танкеру. Заправка началась неторопливо, с испанской расслабленностью. Лёха стоял рядом, нюхал бензин, хмурился, задавал вопросы, часть которых понимали, часть — делали вид, что не знают, о чём идёт речь. — Ладно. Будем считать, что это нормальный бензин. Когда они закончили, «Валрус» снова вывели на воду. Двигатель заурчал, лодка разогналась, оторвалась от водной поверхности и, набирая высоту, легла на курс к Гибралтару. Вечер 01 июня 1940 года, HMS Hood, вход в Гибралтарский пролив напротив Танжера. «Худ» развернулся резко, с той самой уверенной наглостью большого корабля, которому море положено по самому факту его существования. За кормой легла тёмная полоса относительно спокойной воды. — Вот туда и сядем, — сказал Лёха, как будто речь шла о скамейке в парке. «Валрус» пробежался по гладкой дорожке, фыркнул и, поработав винтом, подполз к борту крейсера, над которым уже торчала стрела крана. Наверху, вдоль поручней, собралась свободная публика — моряки стояли, перегнувшись, как на представлении. — Ну, — мрачно заметил Граббс, — сейчас начнётся свинячий цирк. И цирк не заставил себя ждать. Хиггинс, бледный, но решительный, выбрался на верхнее крыло. На нём, конечно, висел страховочный ремень, который внушал доверие примерно как обещание политика. Держаться ему было не за что — только ветер, брызги и собственное упрямство. Сверху спустили тонкий трос. Он болтался перед носом мальчишки, пытавшегося его поймать, как издевательство. — Лови! Обезьянка! — крикнули с корабля. — Козлы мокрожопые! Ракушки от задницы отскребите, а потом советы давайте! — крикнул в ответ Хиггинс, понабравшийся воспитанности от Граббса, пытаясь не смотреть на винт, который всё ещё крутился где-то совсем рядом. |