Книга Хеллоу, Альбион!, страница 79 – Алексей Хренов

Затем Граббс, уже пристёгиваясь в кресле, с явным недоверием поглядывая на всю эту затею, покосился на изрядно удивлённого Холланда и буркнул максимально вежливо, как человек, заранее не одобряющий происходящее:

— Вы, господин капитан, во время взлёта булки покрепче сжимайте… А то потом весь салон отмывать приходится.

Офицер, командовавший катапультой, подошёл к кабине:

— Сэр, заряд уже рассчитали под ваш взлётный вес. Удачи. Когда махнём флагом — жмите газ до упора и держитесь крепче.

Лёха запустил двигатель. «Пегас» заурчал, прогреваясь. Винт сзади превратился в мутный круг.

— Готовы? — крикнул офицер и, получив утвердительный кивок Лёхи, двинувшего сектор газа вперёд до упора, махнул флагом.

Рёв мотора смешался с шипением пороховых газов. Раздался хлопок, от которого заложило уши, и мир вокруг превратился в размытую полосу.

— Бл***ть! — раздалось в кабине фигового снаряда с крылышками. Лёха честно хотел крикнуть «давай!», но эхо само переделало восклицание.

Надеюсь, уважаемый писатель, катался на американских горках? Когда почти летишь со страшной скоростью, когда вдавливает в кресло от перегрузок, девочки визжат и мир смазанно мелькает вокруг?

Так вот, это полная фигня!

По сравнению с испытанным нашими товарищами удовольствием при старте с корабельной катапульты.

Лёху вдавило в кресло с такой силой, что он на секунду потерял ориентацию. «Валрус» выстрелился с палубы, как пробка из бутылки шампанского. Мелькнули мачты корабля, полоса неба, снова море — он каким-то чудом отрулил полёт своим здоровенным штурвалом, и вдруг они уже оказались в воздухе, тяжело набирая скорость.

Граббс рядом выдохнул что-то нечленораздельное.

Наверное, во всём был виноват именно Граббс. Хотя он до конца жизни утверждал, что это именно Кокс что-то там не закрепил — оставалось, правда, не вполне ясно, каким образом вообще можно было не закрепить железное кресло.

Как бы то ни было, при старте катапульты капитана первого ранга Седрика Холланда, командира авианосца «Арк Рояль», в парадном мундире, вместе с этим самым креслом аккуратно сдуло назад и отправило в короткий, но весьма содержательный полёт на дно лодки — прямо под ноги стрелку Хиггинсу.

— Вы не ушиблись, сэр? — с должной вежливостью осведомился воспитанный Граббсом мальчишка, глядя вниз.

Капитан Холланд проявил истинно британское спокойствие, выбираясь из густой смеси масла и прочих радостей, скопившихся на дне летающей лодки. Лишь брови авиационного туриста поднялись на недосягаемую высоту и приняли почти геометрически правильную округлость, словно пытались первыми покинуть место происшествия.

— Кокс… — прохрипел штурман в переговорное устройство. — Там это… капитан улетел… сука на такой хреновине прокатиться… посадишь, когда самолёт… я тебя сам с катапульты запущу. Без самолёта.

Лёха выровнял машину, проверил приборы. «Валрус» шёл ровно, набирая высоту.

— Какая печалька… Граббс, — сказал по рации Лёха, — лезь в свою собачью будку в носу и уступи место нашему начальству.

Внизу остался Гибралтар, «Худ» и «Арк Рояль», а впереди — полнеба и полморя, где их никто не ждал, но где капитан Холланд очень надеялся уговорить французов.

Второе июля 1940 года. Небо напротив Мерс-эль-Кебира, побережье Алжира.

Капитан Холланд некоторое время молча выкарабкивался со дна лодки, приводя себя в порядок и, по всей видимости, собирая по частям собственное достоинство, разлетевшееся вместе с креслом по всему днищу «Валруса». Он аккуратно сел, отряхнул рукав, посмотрел на свои перчатки, на пятно масла и… неожиданно тихо рассмеялся.