Книга Оревуар, Париж!, страница 104 – Алексей Хренов

Цена была откровенно жлобская, настоящая военная цена.

Лёха не стал торговаться, решив, что это инвестиции в безопасность от группы немецких и английских спонсоров. Он положил пистолет на прилавок, открыл саквояж и отсчитал требуемую сумму, вызвав удивлённый взгляд хозяина.

Тот на секунду задумался.

— У нас есть ваши данные, месье Кокс, для офицеров и тем более лётчиков можно пойти навстречу, — сказал он и наклонился ближе. — И… для вас, взамен вашего Кольта, я могу добавить патронов. Десять пачек по двадцать штук. Больше — нельзя. Нас очень жёстко проверяют.

Они спустились в подвальный тир. Несколько выстрелов. Потом ещё несколько. Пистолет сидел в руке так, будто его подбирали по слепку ладони. Тринадцать патронов в магазине — это уже разговор. Спуск чистый, отдача ровная. Почти как старый. С табличкой от Ворошилова. На секунду Лёху накрыла ностальгия.

Вернувшись наверх, Лёха выложил ещё и револьвер. Блестящий, слишком аккуратный, почти из другого времени.

Хозяин посмотрел на него укоризненно.

— Мсье… за такой ещё и приплатить придётся.

— Ну подарите кому-нибудь стоящему, — усмехнулся Лёха.

Выходя на улицу Риволи, он подумал, что Париж прекрасен даже в преддверии катастрофы.

26 мая 1940 года. Аэродром недалеко Сен-Мартен-ла-Кампань, 100 км западнее Парижа, Франция.

Бостон заходил на аэродром — травяное поле под Сен-Мартен-ла-Кампань. Колёса коснулись земли, самолёт несколько раз подпрыгнул на неровностях, проскакал по полосе, будто сомневался в решении приземляться именно сюда, и, покачиваясь, зарулил к ангару. И тут выяснилось странное: «Бостонов» здесь больше не было. Оказывалось, что ещё вчера пришёл приказ — машины срочно перебросили километров на сто южнее, под Блевиль.

Сам аэродром, как и всё французское командование авиации — да и, похоже, вся армия — пребывал в состоянии организованного недоразумения. Люди бегали, машины заводились и глохли, приказы носились быстрее самолётов. Собственно, и самолётов пока не было, зато ходили слухи, что сюда перекинут истребители из Нормандии.

— Слышали? В Париже объявили об отстранении пятнадцати генералов. Оказались предателями! И у нас новый главнокомандующий — генерал Максим Вейган. Что говорят в столице? — допытывались техники, узнав, что экипаж только что был под Парижем.

Ничего нового, кроме хаоса и неразберихи из Ле-Бурже, Эмиль с Лёхой сообщить не смогли. О собственных приключениях Лёха распространяться благоразумно не стал, как и о пяти тысячах фунтов — сумме почти астрономической, аккуратно обменянной из франков и спрятавшейся на дне саквояжа.

К удивлению экипажа, их без лишних разговоров заправили.

— Всё равно летать некому. Лишь бы немцам не досталось, — философски заметили интенданты.

А вот накормить не смогли — кухня уже начала свой стратегический бег куда-то на юг.

Слопав по бутерброду и запив это чем пришлось, они снова поднялись в воздух. Через двадцать пять минут Бостон приземлился среди таких же машин на поле под Блевилем — примерно в ста километрах к югу от Парижа.

— Ну что сказать — Блевиль он и есть Блевиль, полный французский Блевиль! — философски заметил Лёха, вылезая на крыло и приготовившись общаться с новым авиационным начальством.

26 мая 1940 года. Аэродром недалеко от городаБлевиль, 100 км южнее Парижа, Франция.