Книга Оревуар, Париж!, страница 110 – Алексей Хренов

— Три минуты до сброса, — нервно скомандовала Жизель, и даже треск эфира показался напряжённым в ожидании вынужденного знакомства с немецкой зенитной артиллерией.

От клубящегося вдалеке боя отделилась четвёрка «мессеров» и уверенно пошла вниз на них.

— На боевом курсе, — прозвучала команда ведущего.

Они выровнялись, словно на параде, и по сигналу ведущего Болфана разом сбросили по четыре стокилограммовые бомбы. Самолёт тряхнуло, он ощутимо вздохнул, став легче.

Лёха глянул вниз и, щурясь от солнца, объявил по внутренней связи:

— Смотри-ка! Куда-то попали! Знатно поля перекопали французам, можно картошку сажать. Или морковку.

— Кокс, заткнись, — раздражённо отрезала Жизель.

В этот момент «мессеры» зашли в атаку коротко и жёстко.

Они вывалились из солнца двумя парами, выбирая цель, как волки выбирают самого толстого и неповоротливого в стаде. Стрелки в хвостах «Бостонов» открыли огонь почти одновременно, пулемёты взревели, длинные очереди разрезали воздух, трассы пересекались, прошивали пространство, и вокруг хвостов зазвенело так, будто кто-то рассыпал по небу мешок гвоздей.

Правый ведомый Луи Бейне шёл впереди чуть ниже. Кокс успел увидеть, как на его фюзеляже вспыхнули короткие искры попаданий, затем что-то ударило в район двигателя, и мотор внезапно вспыхнул изнутри — не взрывом, не эффектной вспышкой, а каким-то зловещим внутренним огнём, будто в крыле чиркнули спичкой и оставили её гореть.

Пламя вырвалось из-под капота двигателя, винт застыл, машина качнулась, и аккуратный ромб, ещё секунду назад державшийся в воздухе, начал расползаться.

— Правый горит! — прокричал пилот в эфире.

Бейне попытался удержать самолёт, но огонь уже лизал крыло, и «Бостон» пошёл вниз, сначала плавно, потом всё быстрее, теряя строй, высоту и надежду.

Лёхин самолёт тоже вздрогнул от попаданий почти сразу же после этого. Что-то резко хлопнуло в правой консоли, по обшивке прошла дробная дрожь, и в кабине запахло горячим металлом и порохом. Он инстинктивно подал машину чуть вниз и в сторону, стараясь не ломать курс.

В шлемофоне прозвучала короткая, злостная тирада словами, которые не слишком подходили для женского лексикона, и в переводе на приличный язык стрелок Жан-Мари процедила сквозь зубы, что ранена в ногу, но жива и может дальше стрелять.

И действительно, пулемёт продолжил стрелять, трассы ушли вверх, заставив один из «мессеров» нервно отвернуть.

Вдалеке к ним спешила растянутая цепочка «Харрикейнов». Они шли уже не идеально стройно, без прежней геометрической гордости, но неслись на выручку. Английских лётчиков можно было упрекнуть в чрезмерной любви к инструкциям и построениям, но не в отсутствии храбрости. Они развернулись и пошли на помощь к союзникам.

В этот момент самолёт Болфана резко лёг вправо. Манёвр был решительный, почти рубящий, как если бы он одним движением перерезал невидимую нить строя.

— Рассыпаемся, к земле, курс домой! — прозвучал в рации его голос, сухой и напряжённый.

— Не вопрос! Это мы завсегда, пожалуйста! — отозвался Кокс, крутя головой и стараясь понять, откуда им прилетит следующий немецкий подарочек.

Ещё пара трасс прошла над кабиной, один «мессер» попытался зайти сверху, но тут в небе уже появились английские силуэты, и немцам пришлось выбирать, чем заниматься.