Книга Оревуар, Париж!, страница 124 – Алексей Хренов

Чисто выбритый, но в мятом комбинезоне, зато с тщательно уложенными волосами, он выглядел скорее представителем элитной гвардии, чем человеком, который провёл неделю в воздушной мясорубке. Массивный и выразительный нос, шикарные усы, вечная сигара и глаза человека, которому откровенно интересно, чем всё это закончится.

Сигара, казалось, не покидала его даже тогда, когда ей в кабине самолёта делать было совершенно нечего. Она была не бравадой, а частью его силуэта — как прицел, как ремни, как ручка газа.

Неделя над побережьем выдалась бешеной. Небо кишело самолётами, море — кораблями, а рации — руганью. Теперь напряжение слегка спадало. Англичане, похоже, вывезли почти всех, кого могли вытащить, действуя в лучших колониальных традициях — быстро, организованно и без лишних сантиментов к французам, оставшимся на берегу сдерживать каток немецкой военной машины. Внизу стало явно меньше дымящихся посудин и больше пустой воды.

Вчера вечером он говорил с приятелями из соседних групп. Почти всех сегодня отправили южнее — под Париж. Дюнкерк заканчивался, и начиналась следующая большая операция со множеством вовлечённых машин и большими целями.

А над Дюнкерком оставались, по сути, они одни. Несколько звеньев. Рабочая смена.

— Пока господа герои бомбят столицу, — усмехнулся Галланд, — нам достаётся скучная прибрежная работа.

Сегодня рано утром его штаффель шёл в первый вылет. Почти символически — проверить, не шевелится ли что-нибудь ещё над водой.

— Если уж кто и будет сегодня получать по хвосту, — пошутил его механик, — то пусть это будут бриты.

Галланд сидел в кабине и с видом человека, который сейчас сделает что-то исключительно важное, потянулся к приборной панели.

«Мессершмитт», как и любой истребитель, не предполагал особых удобств. Конструкторы считали, что пилоту достаточно скорости, газа и пары пушек. Но Галланд придерживался иной философии: цивилизация и удобства должны побеждать хаос.

С помощью техников он соорудил из бортовой сети маленькое устройство, которое официально называлось «проверкой вспомогательного контакта». Неофициально же оно работало прикуривателем.

Он вставил «вспомогательный контакт» в разъём, подождал секунду, вынул его и прикоснулся к сигаре.

Пыхнул несколько раз, с удовольствием раскуривая её.

— Вот теперь можно воевать, — пробормотал он.

Механик внизу только закатил глаза.

Вид Галланда с сигарой в зубах стал почти эмблемой эскадры. Кто-то считал это бравадой, кто-то — дурной привычкой, кто-то счастливым талисманом. Со своим ведомым они застыли на старте первыми, ожидая, пока вторая пара подтянется и выстроится на взлёт.

Он пыхнул дымом, выпустил его над фонарём кабины и посмотрел на небо.

— Ну что, господа англичане, — радостно сказал он. — Посмотрим, что у вас там в меню на сегодня.

Он передал сигару механику, и его «Мессер» покатился по полосе — лёгкий, быстрый и немного хулиганский, как и сам его пилот.

03 июня 1 940 года. Небо над Дюнкерком, Франция.

Их вылет внезапно задержали. Лёха уже начал подозревать, что это очередная французская тактическая пауза, когда на бетон Ле Бурже один за другим стали заходить истребители. Растянутой цепочкой, не очень аккуратно, как нежданные гости, они садились, рулили к ангарам и выстраивались на стоянке.