Книга Оревуар, Париж!, страница 15 – Алексей Хренов

Ведомый Вернера успел только вдохнуть.

Наглый «Кёртис» мелькнул впереди — слишком близко, слишком самоуверенно, будто после удачи решил, что небо теперь ему должно. Немец аккуратно довернул, поймал мотор француза в перекрестье и, зажав гашетки, спокойно провёл длинную очередь — от капота до хвоста. Пули прошили двигатель, простучали по фюзеляжу, перечеркнули машину диагональю, как жирной чертой.

«Кёртис» дёрнулся, закашлялся дымом — и повалился вниз, став вдруг совсем обычным самолётом. Тяжёлым и смертным.

Над Ретелем бой распался сам собой.

Немцы ушли на север — раскачивающийся самолёт Вернера Мёльдерса с рваными дырами в крыльях, сопровождаемый своим ведомым. На юг полз дымящий «Кёртис» Кокса, упрямо держащийся в воздухе, и рядом с ним шёл Роже, прикрывая ведущего, болтаясь и по высоте, и по направлению.

Город остался между ними — точкой в небе, где ещё минуту назад решалось всё и где теперь уже не имело значения ничего.

16 мая 1940. Аэродром Прюне около города Реймс, Шампань, Франция.

— Ты бы всё-таки побрился, — сказал Роже, ведя опасной бритвой по щеке и щурясь в треснувшее зеркало. — Это уже не небритость.

— Это именно небритость, — возразил Лёха, перевернувшись на другой бок и стараясь выгадать ещё несколько секунд для сна, — Лёгкая. Фронтовая. Очень идёт к моему мужественному лицу, — пробормотал он.

— Лёгкая небритость — это когда тень, — фыркнул Роже и сплюнул в траву. — А у тебя уже рельеф. С такой скоростью скоро он перейдет в географию.

— Завидуй молча, — буркнул Лёха. — У меня волосы честные и растут, где положено.

— Где положено? — Роже даже остановился, приподнял бровь и посмотрел на него поверх лезвия. — Кокс, это уже борода. Ещё день — и кислородная маска с тобой разведётся.

— Да иди ты, — снова отмахнулся Лёха, не открывая глаз. — Просто ты потомок цыган. У тебя волосы прут из всех частей тела. Ты бриться должен каждый день, а иногда и два, если вечером по бабам намылился.

Роже усмехнулся, аккуратно прошёлся бритвой ещё раз и кивнул на станок около кровати Лёхи.

— Конечно. Американский «Жиллет»! Как им можно бриться! Что ещё взять с неприлично богатого, ленивого как тюлень потомка австралийских скотоводов. Хорошо хоть не ножницы для стрижки овец притащил.

— Зато я не собираюсь вскрывать себе горло перед завтраком, — снова лениво огрызнулся Лёха, не открывая глаз. — У тебя эта штука выглядит как последний аргумент в споре.

— Чик — и порядок, — спокойно ответил Роже. — Вот она. Культура. Чистота и настоящая мужественность. И стоит на миллион франков дешевле твоих лезвий.

— Бритвой по горло — и в колодец, — парировал Лёха известной фразой из его будущего. — Я в кино видел. Начинается всегда одинаково.

— Боится тот, кто не умеет, — отрезал Роже. — Меня ещё дед учил. Бритвой не только брились.

— Я даже спрашивать не буду, что вы бритвами делаете, сборище извращенцев, — вздохнул Лёха, садясь на кровати. — У тебя вообще семейные традиции тревожные.

Роже рассмеялся, вытер щёку и посмотрел в зеркало с видом человека, который победил утро.

— Пошли завтракать, — улыбнулся он. — А то местные ухари опять всё смолотят и будем пить остывший кофе. А после вылета — я затащу тебя к умывальнику.

Он повернулся к Лёхе, состроил страшную рожу и добавил с удовольствием: