Книга Оревуар, Париж!, страница 74 – Алексей Хренов

— Как скажешь, наш бледнолицый вождь, — радостно отозвался Лёха, уже закладывая плавный разворот. — Ведущий нас по светлой дороге праведной жизни.

— Именно как скажу, Чингачгук Стальные Яйца, — хмыкнул Эмиль. — Сегодня я отвечаю за то, чтобы мы ужинали, а не объяснялись с ангелами. Хотя тебе это не грозит. Тебе точно персональный котел у чертей приготовлен. На костре уже стоит, греется!

Сзади радостно хохотнул Анри:

— Записываю в бортжурнал: экипаж здоров, шутит, ушли от немцев, взорвали чего-то там красиво, летим в Париж к девочкам, настроение — праздничное!

«Бостон» послушно лёг на новый курс.

Моторы гудели уже не в истерике, а в рабочем, довольном режиме. Под крыльями тянулась Франция, где-то позади дымились чужие проблемы, а впереди маячил аэродром с топливом, кофе и шансом пережить этот день.

— Ну что, господа, — довольно сказал Лёха. — Кажется, можно констатировать, сегодня мы официально живы.

— С большим запасом, — подтвердил Эмиль. — Нам не поверят. И с хорошей историей на вечер.

Анри добавил:

— И с поводом выпить. Желательно за счёт эскадрильи.

— Анри! Ты никчёмный представитель благородного рода! Ты должен поить весь экипаж только в силу своей аристократической фамилии!

Лёха только посмеялся. Видимо разговор уже соскользнул на неоднократно заезженную колею.

24 мая 1940 года, Аэродром Ля-Бурже, северо-восточный пригород Парижа.

Аэродром Ля-Бурже встретил их не фанфарами, а запахом масла, бензина и всеобщего нервного срыва. На удивление, стояло достаточно много самолётов, дежурное звено периодически срывалось в воздух, зенитчики нервно крутили своими тонкими стволами, техники бегали с инструментами, кто-то кричал, кто-то спорил, будто пытаясь понять, как всё это вообще случилось.

Их залётный «Бостон» загнали на дальнюю стоянку около ангаров технической службы. Через час беготни, споров и заполнения груды бумажек у самолёта их отловил механик — пожилой, с выцветшими глазами и такими руками, что ими можно было откручивать гайки без пассатижей.

Он поманил Эмиля пальцем.

— Идите-ка сюда, господа герои.

Лёха, разумеется, пошёл вместе с ним. Герои без свидетелей — это недостаточно правильные герои.

Механик постучал отвёрткой по обшивке крыла.

— Вот смотрите. Вроде всего-то три дыры. Немцы, видимо, были вежливы.

Эмиль наклонился. Лёха тоже. Три аккуратных отверстия в металле выглядели почти безобидно. Почти.

Механик сунул отвёртку глубже в одну из пробоин и покачал головой.

— А вот эта — почти перебила трос управления элероном.

На «Бостоне» элероны управлялись системой тросов и качалок, идущих от штурвала через фюзеляж в крыло. Никакой магии — только стальные тросы, ролики, блоки и честная механика. Если трос перебит — элерон начинал жить своей жизнью, а лётчик — своей. Но обычно недолго.

— Ещё пара миллиметров — и вы бы уже не спорили со мной, а копали бы где-нибудь огород доброй французской вдове, — спокойно добавил механик. — Неясно, как вы вообще долетели.

Лёха почесал затылок, вспоминая свои пируэты.

— Мы старались.

— Это я вижу, — буркнул механик. — Пару дней — протянем новый трос, проверим блоки, и будет как новый. Если, конечно, нас завтра не эвакуируют к чёртовой матери. Вы сами видите, что тут творится.

Они это видели.