Онлайн книга «Оревуар, Париж!»
|
— Если фюрер посчитает это необходимым, — сухо ответил Розенберг, — то да, даже агитировать баранов. Геринг усмехнулся. — Любопытно. Обычно бараны не требуют транспортировки силами люфтваффе. — Это особые бараны, рейхсмаршал, — произнёс Розенберг, теряя терпение. — Конечно, мой дорогой Розенберг. Люфтваффе всегда готова содействовать культурному развитию… баранов. Я выделю транспорт и одного из лучших офицеров для координации. «Офицера», — зло повторил про себя Розенберг. Он прекрасно понимал, что это означает. — Благодарю вас, рейхсмаршал. — Мы все служим одной великой цели, — мягко произнёс Геринг, мысленно добавив: пополнения моей коллекции. Трубка легла на рычаг. Розенберг остался стоять в тишине кабинета, физически ощущая всю неадекватность ситуации. А в Каринхалле Геринг вызвал начальника разведки люфтваффе, генерал-лейтенанта Йозефа Шмида по прозвищу «Беппо». — Посадите аналитиков изучить снимки Шамбора и окрестностей Ле-Мана. И отберите троих толковых людей для работы во Франции. — Из парашютистов? — уточнил Шмид. Геринг скривился. Шмидт был предан лично ему, как служебная овчарка, но мыслительные процессы у него шли с заметным проскальзыванием. Он умел отдавать приказы, строить людей и чертить стрелки на карте, но когда разговор заходил о тонкой игре между ведомствами или о том, зачем вообще всё это затевается, в глазах у него появлялось выражение человека, которому внезапно предложили обсудить философию. Геринг это ценил. Преданность — безусловная. Инициатива — строго дозированная. Думает медленно, но слушается быстро. Идеальный подчинённый для сложных времён. — Нужны двое для силовой поддержки — из штурмовиков, желательно прошедших Голландию. И один офицер из разведки. Умный. С опытом работы на чужой территории. Чтобы умел входить в контакт, вербовать, договариваться и исчезать, если потребуется. Он постучал пальцем по карте Луары. — Все трое — с хорошим французским и без заметного акцента. У нас хватает людей из Эльзаса и Лотарингии. Пауза затянулась. — Розенберг едет агитировать баранов. Я хочу знать, кто там на самом деле пасётся. В это же время сотрудники СД, подчинённые Гиммлеру, перехватили часть телефонных переговоров. — Французские коллекции… замки… особый интерес фюрера… Из Берлина ушла шифровка агенту в Париже: «Установить точное местонахождение эвакуированных ценностей Лувра. Проверить, соответствует ли информация о Шамборе действительности. Приоритет — объекты особой символической значимости». Три центра немецкой силы пришли в движение одновременно. 22 мая 1940 года. Даунинг-стрит. Лондон. Кабинет был пропитан табачным дымом и усталостью. Уинстон Черчилль провёл уже несколько часов в бесконечных совещаниях с армией, флотом и военным кабинетом. Карты побережья Северной Франции были исписаны цветными карандашами — стрелки сходились к Дюнкерку со всех сторон. Дюнкерк. Канал. Песчаная полоска надежды. Двести тысяч британских солдат оказались в ловушке. Немцы вышли к морю. Мышеловка захлопнулась, и кольцо сжималось. В конце длинного дня настала очередь разведки. Стюарт Мензис, глава Secret Intelligence Service, более известной как MI-6, ждал, пока премьер-министр оторвётся от карты. Черчилль выглядел измотанным. Он работал без отдыха уже две недели, и это должен был быть уже третий его визит во Францию за месяц. Ещё один перелёт в этот раздражающий, паникующий Париж. И, если повезёт, — хоть немного поспать в самолёте. |