Книга 700 дней капитана Хренова. Бонжур, Франция, страница 118 – Алексей Хренов

Жюль кивнул, соглашаясь.

Выспаться в эту ночь Лёхе, что в прочем не удивительно, не удалось.

14 мая 1940 года. Небо над Седаном, регион Арденны, Франция.

Лёха крутил вираж за виражом, выписывая в небе такие фигуры, будто внезапно вспомнил всё, чему его никогда не учили. Немцы держались жёстко, атакуя парами, без суеты, не боясь ни виражей, ни собачьей свалки, и это раздражало его сильнее всего.

— Вы же должны уйти в свою вертикаль, суки! — орал он немецким пилотам.

В какой то момент он увидел, как разрывы зенитных снарядов легли кучно возле серого пятна впереди, и оно дёрнулось в сторону. Лёха разглядел аккуратные немецкие кресты. «Юнкерс-87» — с неубираемым шасси и изогнутым крылом, самолёт, едва ли превосходивший по возможностям бипланы. На мгновение Лёха удивился их храбрости — пикировать вертикально надо было иметь стальные яйца, на его взгляд.

Идущая впереди пара «Девуатинов» неслась оставляя за собой дымный выхлоп. Лёха дал им уйти вперёд. «Юнкерс» взял курс в сторону границы. Первый «Девуатин» ринулся на полной скорости и открыл огонь метров с четырёхсот. Пикировщик мотнулся из стороны в сторону, словно кто-то схватил его за хвост и потряс, и ловко вышел из конуса трасс. «Девуатин» всё ещё лупил в пустоту, когда удивленно пронёсся мимо.

Второй тоже начал стрелять издалека, но «Юнкерс» снова метнулся в сторону и зло огрызнулся очередью стрелка. Атакующий «Девуатин» поймал нить летящий в него трассеров, дёрнулся, запарил белёсым следом и размазал боекомплект вокруг цели широкой спиралью. Затем проскочил мимо цели, прежде чем понял, что упустил свой шанс.

Пока эту пару «Девуатинов» по инерции уносило вперёд, «Юнкерс» отвернул от них и снова свалился в пикирование. Теперь его надеждой было уйти к земле и, прижимаясь к живым изгородям, добраться обратно на ту сторону Мааса, лавируя между деревьями — там, где истребители были слишком быстрыми.

Лёха пошёл за ним. Когда «Юнкерс» выровнялся, его истребитель оказался совсем близко. Он увидел, как пикировщик раздулся в прицеле, словно интересный предмет под лупой, и дал очередь из своих пулемётов.

И разнёс его в клочья.

Стремительность разрушения была поразительной. Он лишь коснулся гашетки на секунду — и «Юнкерс» рассыпался: крыло, расколовшись на две части, завертелось в стороне, фюзеляж был переломан пополам, обломки разлетелись, вспыхнув короной мусора. У Лёхи был лишь миг, чтобы зафиксировать эту застывшую ярость, и затем он уже тянул «Кертис» вверх и в сторону.

Когда у него нашлось время оглянуться, смотреть было не на что — только поля: ни дыма, ни обломков, ни шрамов на земле. Три человека были мертвы, а он чувствовал лишь странное изумление от внезапности произошедшего.

Руки в перчатках промокли насквозь, а сердце колотилось так, будто он только что вбежал на гору и забыл там дыхание. Что-то загрохотало и застучало, словно мотор сорвался с креплений, и тут же над головой прошли потоки пуль, мелькнув у самого диска винта. Спизж***ая бронеспинка содрогнулась от нескольких ударов, больно передав инерцию сидящему перед ней пилоту. Лёха инстинктивно втянул голову в плечи и протащил «Кертис» через такой набор виражей, что, казалось, заклёпки сейчас повылетают и попросят пощады. Он крутил шеей, как заправский йог, а глаза до рези пытались понять, что там творится сзади.