Книга 700 дней капитана Хренова. Бонжур, Франция, страница 120 – Алексей Хренов

Лёха кивнул сам себе. День, в целом, складывался неплохо.

14 мая 1940 года. Небо над Седаном, регион Арденны, Франция.

— Противник сзади, противник сзади! — в наушниках рванул чей-то сорвавшийся на визг крик, мгновенно съехавший во французские ругательства, такие, что даже помехи смутились и стали тише.

Лёха бешено завертел головой, пытаясь понять, кто именно орёт и, главное, откуда. Небо было переполнено движением и при этом пусто, как бывает только в бою. Далеко впереди, в нескольких километрах, мелькнула зелёная раскраска англичан, и туда же почти одновременно опрокинулись в пикирование «сто девятые». Всё произошло слишком правильно и слишком быстро.

Он смотрел на них, пожалуй, секунды две. Когда перевёл взгляд вниз, «Харрикейны» исчезли, будто их просто вычеркнули. Лёха нащупал тангенту, мельком подумав, что Полю стоит знать о тех «сто девятых», но куда делся Поль после атаки «Юнкерсов» и где он сейчас, Лёха сказать не мог. На это ушло три секунды. Тангенту он всё ещё держал, когда далеко впереди замелькали огненные трассы.

Лёха моргнул — и ему показалось, что он слышит, как рвётся металл, хотя звук дойти не мог. Если бы он мог заглянуть дальше вперёд, он бы увидел, как снаряды разнесли хвостовое оперение англичанина, прошли вдоль фюзеляжа, пробили с десяток дыр в спинке сиденья и разметали тело пилота по всей приборной доске.

Снаряды «мессеров» всё ещё имели достаточно энергии, чтобы прошить запасной бензобак сразу за приборной панелью и разорвать расширительный бачок с гликолем перед ним. Некоторые ушли дальше и вколотились в двигатель. Топливо хлынуло назад и вспыхнуло. В воздухе вытянулся длинный, ослепительно яркий шлейф — тонкий и светящийся, как комета. Потом оторвалось одно крыло, и «Харрикейн» превратился просто в сверкающий и падающий кусок хлама.

— Суки европейские, — выругался Лёха.

С юга появились и начали быстро приближаться новые точки бомбардировщиков, а выше, чуть в стороне, спокойно держались самолёты четвёртой эскадрильи, продолжая патруль, словно ещё не поняли, что небо уже успело поменяться.

— Выровнять строй! — рация вдруг резко зашипела, хрюкнула и вдруг разразилась голосом капитана Монрёса, словно внутри кто-то пнул разъярённого кабана. — Что за ёб***ый бардак. Что вы там творили? Я сказал атаковать пикировщиков и перестраиваться. Вы позволили этим ублюдкам уйти. Собраться! Сбор!

Наш герой честно покрутил головой по сторонам, пытаясь найти командира или просто «Кертисы» своей эскадрильи.

Развернувшись над городом и рекой, Лёха с удивлением понял, что оба крыльевых бака выжжены подчистую и он уже идёт на одном центральном. Машина послушно ревела, будто ничего не случилось, хотя через всё левое крыло тянулась строчка пуль. Где и когда он получил эти попадания, Лёха сказать не мог. Он лёг на обратный курс, пытаясь осознать, где и как искать аэродром перебазирования.

И тут он увидел их.

К городу подходили три «птеродактиля». С этой высоты он не мог сказать наверняка, но силуэты были до боли похожие на «Протез», на котором он летал четыре года назад в Испании. Или это были Amiot 143, что он видел в Реймсе? Огромные, квадратные, неторопливые, они чем-то напоминали советские ТБ-3.

Каким-то чудом они сумели дойти живыми, проскочив мимо внимания «мессершмиттов», и теперь шли примерно на восьмистах метрах, прямо и ровно, сквозь заградительный огонь, как слепцы, вышедшие на середину оживлённой дороги и не понимающие, почему вокруг так шумно.