Книга 700 дней капитана Хренова. Бонжур, Франция, страница 58 – Алексей Хренов

Лёха посмотрел на округлившуюся Машу и с удивлением обнаружил, что ревность ушла, мелькнув напоследок своим противным характером, как вор, не нашедший добычи.

— Машка, — сказал он наконец, — устраивайся распорядителем этого фонда. И очень тебе советую: немедленно уезжайте в эту свою Швецию. Либо в Швейцарию. Там климат для будущих историй более подходящий.

Середина сентября 1939 года, Поля недалеко от Реймса.

Оказалось, они с Роже были вторыми. Первый самолёт, сбитый над Францией, засчитали Андре-Арману Леграну из соседнего звена. Поль, их капитан, рвал и метал, а всё потому, что Лёха с Роже патрулировали, пока баки не стали пустыми, и приземлились минут на двадцать позже звена Андре, похоже и сбившего их оставшегося немца на его обратном пути.

В общем, они сбили второй и третий самолёты на Западном фронте в этой войне. И слава Богу!

Как сношали бедного Андре! Оказалось чуть ли не он единолично спровоцировал войну и отстрелил яйца совершено мирному гансу! Его имели сразу всей начальственной толпой, вместе и по очереди, с энтузиазмом, с криками восторга и воплями паники.

Когда приземлились Лёха с Роже, энтузиазм начальства слегка подстух, и они обошлись скромным втыком и пропесочиванием вместо группового изнасилования.

Хорошо, что оба сбитых ими немецких самолёта грохнулись на территории Франции, и хотя бы пункт о неспровоцированном нападении отпал сам собой. Зато бумаги извели они — недельный запас для сортира на всю эскадрилью, подсчитал Лёха.

Лёха не упустил возможность и съездил на место падения «мессера». Около разбросанных по лугу обломков уже стоял пост жандармерии — бдительные французы обнесли всё веревочкой, поставили почётный караул в виде усатого жандарма и смотрели так, будто каждый прохожий мечтает стащить себе сувенир с немецкого истребителя. Что собственно было не далеко от правды.

Ходили слухи, что местные крестьяне обобрали немецкого пилота до исподнего, а потом вообще разделали вилами на колбасу.

Им стоило больших трудов убедить жандармов, что они те самые лётчики, которые и сбили этот самолёт, и уговорить их пропустить к месту падения. В конце концов французские жандармы выторговали себе по автографу, и пока Роже радостно расписывался на их грязноватых носовых платках, Лёха честно отломал алюминиевую табличку и аккуратно сунул её в карман — Werk-Nr. 1313, Bf 109 E-2, Messerschmitt A. G., Regensburg — в качестве мелкого трофея с криво вырванными заклёпками.

Наш герой обошёл искорёженный капот, крыло, застрявшее в кустах, присел рядом с мотором, который теперь был лишь тяжёлой грудой металла, посидел в кабине, привыкая к управлению и оценивая обзор, и, ухмыльнувшись, попросил Роже щёлкнуть его на фоне рухнувшего «мессера», что бы были видны кресты. Получилось сурово, победно и немного нагло — как он и хотел.

Не долго думая, Лёха отправил фотокарточку единственным знакомым людям в той заграничной жизни, что сейчас казалась выдуманной ему самому: в авиашколу Сэму Таккеру и семейству Кольтманов, в Австралию. Похвастался парок строк — летаю, первый сбитый мною немец, и вообще один из первых сбитых на всём фронте, не скучайте, надерите Лили задницу, если не будет кушать манную кашу. Ваш Кокс.

И вот однажды, месяца через полтора, уже перебазировавшись в Suippes, между вылетами, ему вручили конверт с австралийскими марками. Конверт был достаточно толстый, помятый, прошедший пол-мира и два океана.