Книга 700 дней капитана Хренова. Бонжур, Франция, страница 78 – Алексей Хренов

Следом за ней вошёл молодой француз в военной форме.

— Жан Габен! — зашептались медсёстры кругом.

Лёха сидел в кровати в своей голубенькой полосатой пижамке, пах одеколоном и смотрел на всё это киношно-генеральское великолепие и отчётливо понимал, что попал в какой-то очень странный фильм. И что самое тревожное — он явно претендовал на главную роль, а сюжет ему никто не потрудился объяснить.

Январь 1940 года. Военный госпиталь в городе Реймс, провинция Шампань, Франция.

Генерал говорил долго и с наслаждением. Он начал с того, как однажды, ещё до всех этих войн, лично спас батарею, дивизию и, не менее половины Республики, потом плавно перешёл к туману войны, артиллерии и собственной храбрости, а закончил тем, что устало взял листок, который адъютант аккуратно подсунул ему под локоть.

— Итак, — сказал генерал, глядя в бумагу так, будто видел её впервые, — за выдающийся героизм, личную храбрость и образцовое поведение…

Лёха понял, что сейчас произойдёт что-то официальное, и напрягся.

— … наградить la Médaille militaire — Военной медалью — Алексѝ Коуксса!

После этого наступил второй акт марлезонского балета — прикалывание награды.

Это героическое дело доверили приглашённой примадонне, и Мишель Морган, улыбаясь по сторонам, взяла медаль и приступила. Медаль была тяжёлая, лента жёсткая, а заколка была совершенно Fabriqué en France.

Кинодива честно попробовала приколоть это своими красивыми руками. Получилось криво. Она не сдалась и попробовала второй раз — медаль повисла в другую сторону. Тогда подключили адъютанта. Тот действовал решительнее.

Защёлка сработала плохо. Очень плохо.

Игла внезапно нашла грудь Лёхи, и тот подпрыгнул так, что история Франции на секунду пошатнулась. Все слова, которые рвались наружу, он подавил героическим усилием воли, ограничившись лишь коротким вдохом и длинным, страдальческим взглядом на девушку, полным международного недопонимания.

Мишель аж задохнулась от такого проникновенного и чувственного взгляда. Она прикусила губу, махнула своими длинными ресницами и, подарив Лёхе выстрел обоими глазами в упор, поспешила отойти в задние ряды страждущих.

Генерал, довольный результатом, отступил на шаг и пророкотал:

— Франции нужны такие герои. Настоящие французы!

В палате стало тихо. Медсёстры захихикали. Кто-то из офицеров одобрительно хмыкнул.

Адъютант наклонился к генералу и прошептал:

— Мон женераль, он австралиец.

— Кто? Вот этот полосатый? Да не может быть! Он австралиец? — искренне удивился генерал и его палец уставился в медаль нашего героя. — Вы же настоящий француз!

— Волею обстоятельств и ненадолго. Временно, можно сказать, — произнёс Лёха, боясь пальца генерала и думая, как переколоть медаль, делая вид, что это сущая мелочь. — Из Австралии, мон женераль, это очень, очень далеко.

— Вот! Австралия! — радостно оживился генерал. — Наша лучшая колония. Видите, там даже туземцы… кхм… даже, в смысле, лучшие представители наших колониальных владений…

— Мон женераль, Австралия — колония Англии, — снова осторожно подсказал адъютант.

— Точно! Англичане! — генерал оживился ещё больше. — Как вы уделали этих зазнаек с острова. На плёнках счёт восемь к двум. Они даже пернуть… не успели бы понять ничего. А их вице-маршал чуть не сожрал, а потом вообще сломал об колено свой жезл!