Книга Иероглиф судьбы или нежная попа Комсомолки. Часть 1, страница 15 – Алексей Хренов

— Нам в управление поступил запрос из Гражданского Воздушного Флота. Осваивают они сейчас новый маршрут на восток страны. Москва — Владивосток. В будущем году, будет большое открытие, вопрос на особом контроле и возможно САМ будет присутствовать! Армия… мордастый слегка замялся, — и флот! Окажут всю необходимую шефскую помощь.

Он постучал костяшками по столу, будто ставя точки в приказе лёхиной судьбы.

— Сейчас пробуют отправлять первостепенные вещи! Свежий тираж газеты «Правда». Пойдёшь в связке с экипажем из ГВФ. Ты у нас лётчик опытный, глядишь и поможешь при необходимости! Заодно и доберешься до Владивостока, на службу быстрее выйдешь!

Кишиненко расправил плечи, сверкнул орденами, и голос у него зазвенел на подозрительно знакомой Лёхе ноте.

— Учти, Хренов, доверие высокое.

— Спасибо за заботу, — вежливо кивнул Лёха. — Постараюсь не обос… не подвести.

Лёхе не к месту подумалось, что вместо двух недель неторопливой пьянки в поезде его, выходит, премировали путешествием в бомболюке. По Сибири! В Декабре месяце!!!

Смирнов, похоже, приняв Лёхино полное офигевание за смущение от восторга, даже одобрил сдержанный тон. Правда одобрение у него выглядело как лёгкое ослабление удушающего захвата.

— Три дня тебе на отдых. Пока они там свой первый самолет ремонтируют после аварии. Привести себя в порядок. В этот, в театр сходи! Что бы на тебя не стыдно смотреть было.

Он поднялся и смерил Лёху придирчивым, цепким взглядом, каким обычно проверяют новобранца перед строем. Кишиненко согласно закивал, будто это он лично изобрёл аэродинамику этих убеждений.

Лёха кивнул коротко. Внутри ещё звенело слово «Владивосток», а перед глазами уже выстраивались лягушачьи прыжки аэродромов. Снаружи же наш герой держал невозмутимое лицо человека, которого только что записали в кандидаты и одновременно в сопровождающие очередного блудняка — потому что не хватало ровно одного ответственного мешка при мешках с почтой.

— Вопросы есть, товарищ капитан? — Смирнов надел взгляд, в котором вопросы существовали лишь для того, чтобы отсутствовать.

Кишиненко хлопнул Лёху по плечу:

— Молодец Хренов! Дерзай. Газету довезёшь — страну согреешь.

— Есть согреть страну! — автоматически отрапортовал Лёха, а в голове у него уже завертелось совершенно скарбезное кино.

Огромный подземный зал, залитый адским красноватым светом, в центре — чугунный котёл величиной с дирижабль, из которого валит пар с густым привкусом серы и типографской краски. Вокруг, цокая копытами и крутя хвостами, суетились оба знакомых ему товарища политработника — в образе классических рогатых чертей.

Ордена поблёскивали на кожаных фартуках, мелькали волосатые зады, перепоясанные портупеями, на пузах у каждого висела неизменная кожаная папка. С азартом победителей социалистического соревнования Смирнов и Кишиненко кидали в раскалённую топку свежие кипы газет « Правда», выкрикивая про укрепление дисциплины, повышение политсознательности и борьбу с вредителями в умах пролетариев. Газета горела на отлично, пламя ревело, котёл вздрагивал от жара, а рогатые, раскрасневшись, истошно докладывали куда-то вверх — не иначе прямо в приёмную товарища вождя: страну греем, не жалея сил! Всех троцкистов, зиновьевцев, филателистов и педерастов — в котёл! Немедленно и тут же! Плановое кипение догоним и вот-вот перевыполним!