Книга Иероглиф судьбы или нежная попа Комсомолки. Часть 1, страница 13 – Алексей Хренов

— И где же вы столько подвигов натворить успели? — уже заметно тише поинтересовался тот самый с кожаной папкой. — Сколько вражеских линкоров утопили?

— Утопил-то всего один, второй лишь повредить сумел, — улыбнулся Лёха, вызвав полную оторопь у присутствующих.

— Не стыдно над старшими шутить? — почти шёпотом произнёс владелец папки, выразив всеобщее отношение к таким самозванцам, и поджал губы.

Ожидание растянулось на шестьдесят, а то и на все восемьдесят минут — хватило, чтобы выучить пятна на линолеуме и трижды победить зевоту. Наконец в коридоре процокали уверенные шаги, дверь распахнулась, и в приёмную вступил мордастый, крепкий мужик в форме РККА, аж с четырьмя ромбами, чем-то похожий на молодого Брежнева, заставив вскочить и почтительно замереть всех присутствующих.

А следом… следом в дверь протиснулся давний Лёхин знакомец. Комиссар Кишиненко сиял отполированной лысиной и парой орденов на груди и глядел на Лёху своим привычным, слегка укоризненным взглядом заслуженного деятеля словесного фронта.

Мордастый молча скользнул глазами по орденам на груди нашего героя, коротко кивнул и, обернувшись к Кишиненко, произнёс:

— Это и есть твой крестник? Ну надо же, орденов больше, чем у меня! — и, махнув рукой, за мной, прошёл в кабинет.

Лёха, решив, раньше сядешь — раньше выйдешь, не теряя времени, последовал в кильватер за мордастым, сумев оттереть даже самого Кишиненко, к явному неодобрению комиссаров разного ранга.

Декабрь 1937 года. Редакция газеты «Комсомольская Правда» , город Москва.

Сцена соединения любящих сердец, как водится, вышла с юмором и с блеском — в буквальном смысле этих слов. Выяснив точное время окончания работы издательства, бравый лётчик от мореманов не терял ни минуты. Проинвестировав пятнадцать копеек и начистив штиблеты до зеркального блеска, он отряхнул китель от несуществующих пылинок и решительно шагнул в холл здания издательства «Комсомольская Правда». Минут через пятнадцать, когда вахтер начал уже подозрительно коситься на бравого моряка, он выловил из спускающейся женской стайки журналисток свою рыжее сокровище, подхватил её на руки и, не дав опомниться, закрутил вокруг себя прямо посреди холла.

— Лёша! Дурак, поставь меня аккуратно на пол! — раздалось между радостным и громким визгом, полным восторга и энтузиазма. — Ты уже своим хозяйством мне всё платье между ног почти в попу затолкал! — значительно тише добавила рыжая, делая страшные глаза нашему орденоносцу.

А Лёха радостно захохотал, и, как ни в чём не бывало, опустил девушку на пол, не забыв шепнуть на ухо:

— Это не я. Это он сам тебя решил поприветствовать в любимой форме.

Рыжее сокровище фыркнуло, встало на носочки и звонко чмокнуло геройского лётчика в губы. Затем прошептало:

— Я сейчас, только родителя предупрежу, — развернулось и с важным видом удалилось к подружкам в сторону монструозного телефона на вахте, оставив за собой аромат духов и след нарастающего напряжения где-то глубоко в брюках бравого лётчика…

Декабрь 1937 года. Политуправление РККА , город Москва.

— Капитан Хренов, прибыл по вашему приказанию.

Мордастый неторопливо уселся за стол, так же неторопливо поднял глаза, изучающе и, в общем-то, неодобрительно провёл по Хренову взглядом, будто прикидывал, с какого конца удобнее надкусить. Пальцы постучали по зелёному сукну: