Книга Иероглиф судьбы или нежная попа Комсомолки. Часть 1, страница 8 – Алексей Хренов

— А у них, в Испании, — она слегка подалась вперёд, облизав губы и положив декольте на столик, — женщины… ну… как сказать… горячие? — и, прищурившись, улыбнулась так, что у Лёхи на миг пересохло в горле.

Он сделал вид, что занят стаканом с подстаканником, выигрывая пару секунд, и отшутился:

— Там жара, Елена Станиславовна, так что они все горячие. Даже старушки пылают.

Она согласно кивнула, отпила глоток чая, облизала губы и словно между прочим заметила:

— Просто Елена. Знаете, Алексей, мне кажется, нам будет исключительно интересно провести эту ночь в дороге. А сувениры у вас есть какие-то, особенные, из Испании? Не покажете?

Лёха хмыкнул, решившись, сунул руку в боковой карман своего потерявшего форму кожаного саквояжа и извлёк оттуда длинную, узкую картонную коробочку в кремово-золотой обёртке. На крышке красовалась надпись, которую любой современный читатель из XXI века моментально бы узнал: чёткие контрастные чёрные буквы «Durex», а ниже — London Rubber Company.

— Вот смотрите, Леночка, — растягивая гласные, произнёс наш ловелас, вертя пачку на ладони, — вот это у них называется «достижения цивилизации».

Надпись на английском аккуратным шрифтом предупреждала об «особой надёжности» и «полном комфорте».

Ленка приподняла свою выдающуюся попку с дивана, подалась вперёд, аккуратно взяла в лапки коробочку, словно великую ценность. Пальцы с вишнёво-красным маникюром ловко скользнули по гладкому картону, и она прочитала название по слогам, будто пробуя его вкус на своём языке:

— Ду-рекс…

Прижав находку к своей немаленькой груди, она наклонилась к Лёхе так, что вырез платья уже совсем перестал что-либо скрывать. Ярко-вишнёвые губки дрогнули, и в полутьме купе её голос зазвучал ещё тише, почти шёпотом:

— Алексей… — она сделала короткую паузу, её губы замерли в паре сантиметров от его, и, глядя ему прямо в глаза, произнесла: — А вы уверены… что двенадцати штук нам хватит на двое суток до Москвы?

Поезд качнуло, за окном тьма слилась в сплошную ленту, а в купе стало как-то особенно тесно. Софтваре из будущего «RAKOM» тут же приступил к немедленной инсталляции.

К утру Лёха посмотрел на Ленку, получившую полный пакет обновлений, включая весь расширенный функционал и улучшенный интерфейс, и теперь в изнеможении свернувшуюся клубочком и счастливо сопящую на соседнем диване. Он, хмыкнув, пошутил сам над собой:

— Попытка ограничиться демо-версией полностью провалилась, случайно активировалась подписка, вшитая в ядро.

И, глядя на мирно сопящего «пользователя», он поржал — патчи встали без ошибок, все двенадцать раз подряд.

Декабрь 1937 года. Народный Комиссариат Обороны,Хамовническая набережная, город Москва.

Лёха, нагруженный очередной бумажной повинностью, нёсся по извилистым коридорам Наркомата обороны, где стены дышали прокуренной казёнщиной, а лампы под потолком моргали ему, словно сочувствуя молодому организму.

И тут, вынырнув из-за очередного угла, он влетел в кого-то всем корпусом. Удар был такой, что оба субъекта, потеряв равновесие, дружно рухнули на натёртый паркет, сопровождая падение грохотом разлетающихся папок и коротким, но выразительным набором взаимной непечатной лексики.

— Илья⁈ — Лёха удивлённо уставился на товарища по падению, потирая шишку на лбу, будто его память пыталась синхронизироваться с реальностью.