Книга Иероглиф судьбы или нежная попа комсомолки. Часть 2, страница 106 – Алексей Хренов

— Алексей! Саша! Идите-ка сюда!

Хрюкин повернулся к Анне, сияя и радостно произнёс:

— Анна Валентиновна, знакомьтесь! Это наш героический морской экипаж. Капитан Хренов и лейтенант Хватов. Единственные НЕЖЕНАТЫЕ люди во всей округе!

Лёхе почудилось, что их представляют словно породистых жеребцов для королевской конюшни.

Журналистка подняла брови, задержав взгляд на обоих чуть дольше, чем требовал профессиональный интерес. В уголках её губ мелькнула едва заметная тень улыбки с лёгкой искоркой.

Лёха почувствовал, как Хватов незаметно дёрнул его за рукав, молчаливо выражая общую мысль:

«Ну всё, командир нас сдал…»

Но было поздно. Анна уже сделала шаг вперёд.

Она посмотрела на Лёху так, будто перед ней оказался не просто лётчик в лётном комбинезоне, а редкая находка для статьи — и, возможно, для чего-то большего. Её глаза распахнулись — живые, любопытные, блестящие, как стекло после дождя.

— Алексей… — произнесла она, словно пробуя имя на вкус. — Александр. Очень приятно. Тимофей Тимофеевич рассказывал, как утопили авианосец. Осветите для молодых советских читателей… как это было?

Последние слова она выдохнула низким, глубоким голосом, от которого у Лёхи по спине пробежал лёгкий холодок, и ощутимо поднялись волосы по всему телу. Он машинально глянул на Хватова — бесстрашный, невозмутимый штурман сейчас напоминал мягкий воск, который плавится под жарким солнцем.

— Сильна… — уважительно отметил Лёха про себя.

Хотелось шагнуть к ней ближе, припасть к этому тёплому, гибкому, молодому женскому телу, вдохнуть запах её волос, целовать эти красивые губы, заглянуть в огромные глаза, слушать этот голос — глубокий, мягкий и обволакивающий. На секунду Лёху даже покачнуло от внезапно накатившего желания. Однако врождённый юмор и здоровый, натренированный опытом цинизм мысленно схватили его за шкирку и треснули по башке:

— Героические китайские лётчики ХуКин Тоу и Сунь Хунь… — начал он с видом человека, раскрывающего великую военную тайну. Продолжение «в чай» Лёха благоразумно умолчал.

Глаза журналистки в ужасе распахнулись ещё шире — казалось, они вот-вот выпадут на землю.

Середина июля 1938 года. Гостиница советский миссии в городе Ханькоу.

Восходящая звезда московской журналистики Анна Логинова раскинулась на кровати так, будто её расплавили на солнце и забыли собрать обратно — с закинутыми за голову руками, в совершенном, бесстыдном ничегоненадевании, чувствуя, как по коже лениво ползёт жар. Воздух в Ханькоу был таким густым и жарким, что его можно было резать ножом, но настроение у неё было удивительно светлым. Командировка, как ни крути, получалась удачной.

Ради одного этого шёлкового магазина стоило ехать через полмира. Переводчица из советской миссии, взявшая над Анной шефство, повела её в местный «магазин белья».

Аня пропала там сразу и безвозвратно.

Когда-то она даже прыгала с парашютом в ОСОВИАХИМе и, запихивая в ранец тугой шёлковый купол, не могла не думать, сколько прекрасных панталон, лифчиков и прочих хороших вещей вышло бы из одного такого «парашюта». Здесь же, в тесной китайской лавке, было сосредоточено не один и не два десятка таких куполов — только уже аккуратно перекроенных, подшитых и созданных именно для того, для чего шёлк, по мнению Анны, и должен был служить.