Книга Иероглиф судьбы или нежная попа комсомолки. Часть 2, страница 108 – Алексей Хренов

В переговорном устройстве раздался весёлый голос Хренова:

— Хватов! Просыпаемся! Выкидываем всех королев из головы, по ночам спать надо, а не блудняками заниматься. Включай свой секундомер, поехали вручим японской переправе пакетик леденцов.

— Командир! Вон вчерашняя журналистка машет! — влез в разговор Абдулла, «одолженный» на этот вылет с флагманской машины Хрюкина.

— Где? — раздался голос пытающегося высунуться из верхнего люка Хватова.

— На развороте посмотришь! Только выпавшего без парашюта штурмана нам не хватало! — остудил любовные порывы командир Хренов.

Самолёт оторвался от полосы и полез набирать высоту, исчезая на очередной «блудняк» в жарком китайском небе.

Конец июля 1938 года. Небо над Аньцином.

Вообще вылет получился какой-то неправильный — всё, что могло пойти наперекосяк, пошло туда с самого начала. Строй развалился ещё на маршруте. Сначала они толпой полезли на пять с половиной километров высоты.

— Цепляем маски! — скомандовал Лёха. Заниматься вынужденным геройством из-за отсутствия кислородных масок, как остальные бомбардировщики, он не собирался.

Лёхина попытка уговорить начальство выделить истребители прикрытия и спокойно разнести переправы с двух с половиной, трёх километров не удалась. Истребителей было мало, японцы регулярно устраивали налёты на Ухань и Ханькоу, и их не хватало для целей ПВО.

«Снова одни идем, так вот вредные навыки и закрепляются в сознании начальства,» — сформулировал своё видение происходящего наш герой.

Головные машины бодро усвистали вперёд и вверх, замыкающие, наоборот, сочли нужным полюбоваться пейзажем и заметно отстали, и группа по сути распалась на две части с приличным промежутком между ними.

Переправу они не нашли, и пришлось уходить к запасной цели — на скопление кораблей у речного порта Аньцина.

Правый мотор начал греться и терять мощность, и Лёхе пришлось немного убрать обороты. Хорошо ещё, что шли они довольно медленно, и он всё же мог держаться в строю.

К моменту их подходу к порту первая группа уже отбомбилась, и теперь внизу кипело разворошённое осиное гнездо после посещения любознательного медведя.

— Верный способ не дожить до пенсии, — Лёха скептически посмотрел на приближающийся порт.

Дым, пожары — и тут же им навстречу замелькали чёрные вспышки разрывов зенитных снарядов.

Снизу поднимались японские истребители.

— Командир, впереди справа японца на взлёт много пошло, — влез с ободряющей новостью Хватов.

— Вот и комитет по торжественной встрече пожаловал, — сплюнул Лёха. — Хватов, прицелься куда-нибудь.

— Куда я могу прицелиться! Я даже представить не могу, в какую ж**у мы попадём с такой высоты! — двусмысленно напророчествовал штурман.

Высыпав бомбы по ведущему, Лёха положил свой хромой самолёт в разворот.

И тут почти сразу правое крыло поймало близкий зенитный снаряд: разрыв вывернул обшивку, машину перекосило, и она, повиснув на штурвале, стала заметно отставать от своей группы.

Самолёт дёрнулся, будто его ударили вбок невидимой дубиной. Ударная волна встряхнула крылья, фюзеляж содрогнулся, стрелки приборов на миг дрогнули. Машину повело вправо, она сама собой ушла в крен, и вибрация стала вырывать штурвал из рук. Где-то позади зазвенели осколки, скользнув по металлу. Воздух наполнился резким запахом пороха. На секунду самолёт стал нервным и непослушным, Лёха с трудом снова выровнял его.