Книга Иероглиф судьбы или нежная попа комсомолки. Часть 2, страница 52 – Алексей Хренов

— Да уж… — вздохнул Лёха, оглядывая это ожившее кладбище авиации.

Последователи Станиславского направились к ряду выстроившихся на другом конце поля бипланов — американские «Хоки» второй и третьей серий и несколько достаточно новых британских «Гладиаторов».

Надо признать, по меркам этого времени «Хоки» были неплохими машинами. Тот же двигатель «Райт», что стоял и у наших И-15 и И-16, только в более позднем и американском исполнении. Сами самолёты по сравнению с И-15 выглядели массивнее, с плавными, даже вальяжными обводами. У третьей серии шасси уже убирались — словно огромные глаза, втягивающиеся по бокам машины. Лёха прикинул, что тут стоит штук тридцать пять таких аппаратов, не меньше.

Вокруг них, как бароны на сахарных плантациях, важно разгуливали трое американских инструкторов — в выгоревших касках и шортах цвета хаки. Лёха мысленно хмыкнул: плантатор обходит владения. Белый господин раздаёт указания, китайцы бегают, тянут шланги, что-то записывают в блокноты, а господин-инструктор стоит, как памятник авиационной демократии.

Британские «Гладиаторы» стояли чуть в стороне — четыре самолёта, чистые, словно отполированные. Видно, за ними ухаживали, как за живыми, будто готовились к параду, а не к бою.

Сколько из этих машин вообще способно подняться в воздух — ещё предстояло выяснить. Но даже если взлетит хотя бы половина, уже будет праздник. Лёха хмыкнул, глянул на свой СБ, гордо торчащий на другой стороне поля, заметил товарища Чжана, кивнул Хватову — мол, за мной, и решительно направился к китайскому представителю.

Следующим пунктом в Лёхиной программе стала… вирусная атака на китайское патриотическое сознание.

Коротко рассказав Чжану о замеченной японской эскадре, он посетовал, что японцы совсем обнаглели, и… дальше оба советских воина стали вспоминать, как они атаковали корабли на учениях во Владивостоке. От определения «старая баржа» оба деятеля разумно воздержались. Рассказывали эмоционально, с подробностями захода, сброса бомб, попадания и непременно с последующим утоплением.

В какой-то момент блеск китайских глаз затмил блики от солнца, и Чжан поинтересовался, может ли их СБ бомбить корабли таким продвинутым способом. Нахально пользуясь тем, что Чжан понимал по-русски, оба советских авиатора углубились в обсуждение возможности подвески бомб и вариантов попадания в авианосец, что вызвало у китайца заметное возбуждение и усиленное слюноотделение.

Закончил Лёха словами:

— Это всё теория, товарищ Чжан, можно даже не рассуждать об этом!

— Как не рассуждать! — аж подпрыгнул китайский мститель, мысленно уже утопивший весь японский флот.

— Чжан! — продолжил Лёха. — Мы бы даже рискнули, но, ты понимаешь, у нас всего один самолёт. Один. Не сумеем мы даже близко подойти к эскадре — там же вся авиагруппа будет кружиться, как мухи вокруг туалета. Вот если бы их как-то отвлечь…

Чжан изумлённо посмотрел на Хренова — видимо, гениальный план, старательно инициируемый двумя советскими лётчиками, всё-таки захватил возбужденное китайское сознание.

— Никуда не уходите! — буквально выкрикнул Чжан и исчез в местном штабе китайской авиации.

Хватов достал сигарету Camel, закурил и спросил спокойно:

— На что замажем, сколько ему потребуется времени, чтобы он созрел и сагитировал остальных?