Книга Иероглиф судьбы или нежная попа комсомолки. Часть 2, страница 55 – Алексей Хренов

Истребители, назначенные прикрывать ударные самолеты, поднялись стройною кучей, и ведомые американской «кожаной задницей», рванули к их японским визави. Его опыт и грубоватая уверенность дали результат: вся китайская истребительная толпа, разогнавшись, буквально снесла с неба четыре дежурившие японские бипланы. Победа оказалась с национальным привкусом. По ходу дела несколько китайских самолётов тоже отправилась к земле, сбитые то ли японцами, толи слишком возбуждёнными своими же товарищами. На палубах крейсеров и эсминцев поднялась суета и тонкие стволы зениток, поднявшись в зенит, истошно застучали, выплёвывая в небо килограммы свинца.

На авианосце поднялась суета и первый самолет, разбежавшись, сорвался с палубы, на секунду завис над морем и понёсся к крутящемуся клубку самолетов.

Атака «Хоков» с подвешенными бомбами прошла, как и следовало ожидать, шумно, суматошно и по-восточному хаотично. Китайцы выстраивались в боевой порядок так же, как в очереди за лапшой — с энтузиазмом, но без всякой системы. Тем не менее, несколько бомб всё же нашли свои цели. Пара взрывов вспучила воду у борта японского транспорта, и вскоре над ним потянулся густой чёрный дым. Ещё несколько легли в стороне, подняв фонтан воды и окончательно смешав небо, море и гарь в одно бешеное месиво. Внизу поражённый транспорт, полыхал, выплёвывая в небо чёрные клочья дыма.

Середина мая 1938 года, Южно-Китайское море между побережьем Гонконга и Макао.

— Медленным парадным ходом, — подумал Лёха, несясь над волнами с безумной скоростью, и зло усмехнулся.

— Хватов! Командуй, куда рулить! — коротко бросил он в шлемофон, передавая инициативу штурману.

Несмотря на творившийся со стороны берега бардак, японские зенитчики не проспали появление ещё одного действующего лица и вокруг самолёта, как чёрные грибы, начали распускаться разрывы снарядов. Воздух содрогался от хлопков, и каждый взрыв будто вырывал кусок неба. Машина дрожала, как живое существо, а нервы экипажа натягивались до предела.

— Вот же… у торпедоносцев яйца из титана были, — пробормотал Лёха себе под нос. — Тут один сраный авианосец и то, обосраться и не жить!

Он держал курс, не сворачивая, хотя пальцы на штурвале уже свело от напряжения. Самолёт нёсся над водой, почти касаясь гребней волн. Отражённое солнце слепило, мельтешили блики, но Лёха уже не видел ничего, кроме приближающегося серого корпуса авианосца.

— Левее пять… курс, — голос Хватова звучал спокойно, уверенно, как будто они не под зенитным огнём, а на учебном вылете. — Боевой… готовность… Три, два, один — сброс!

— Пошли! — вскрикнул он через секунду, — пошли, родимые!

Две тёмные точки оторвались от крыльев, блеснули в солнце и исчезли внизу.

В тот же миг что-то глухо рвануло рядом — машину тряхнуло, по корпусу прошла вибрация.

— Командир! Попадание! — проявился молчавший до этого стрелок.

В кабине запахло гарью и порохом, но моторы ровно рычали, и Лёха уже отработал штурвалом, не давая машине вспухнуть и уйти вверх.

Он шёл над самыми гребнями волн и, когда борт авианосца стал заполнять всё переднее стекло, резко потянул штурвал на себя. Машина, обиженно взвизгнув моторами, буквально перепрыгнула через палубу, пронеслась над ней так низко, что можно было различить падающих на палубу людей, — и ушла вверх.